Центавры
Шрифт:
чувства, которые она не умела бы описать и которые ее братья понять не в силах. Если она и сумела бы кое-что объяснить, то стыд удержал бы ее от этого.
Проходят часы. Уже много раз старики подумали вслух:
«Теперь нечестивые искупили свою вину».
В нетерпении их ноги роют землю. Умы утомлены от одной и той же мысли и от одной и той же заботы. К вечеру поверхность воды покрывается рябью и на хвостах питонов сверкает перламутр заходящего солнца. Их плоские лица показываются из-за желтоватых плеч.
– Не
Но центавры трясут головами. Тогда народ с перепончатыми руками прячется в водорослях и на покрытом травою берегу, поджидая с нетерпением их возвращения.
Но вот со стороны леса зашуршали опавшие листья.
– Не идут ли победители?
Нет, на опушке появляются силуэты фавнов. Они тоже пришли узнать, отомщена ли рана Футха. Пирип идет впереди, а около него двигается тот самый Пиулекс, который ушел сегодня утром с центаврами. Старый вождь шутя спрашивает его.
– Не послан ли ты братьями с шестью членами, чтобы сообщить радостную весть о победе?
Пиулекс кашляет, плюет на землю, делая вид, что очень старательно очищает орех от коры. Центавры смеются во все горло. Трусость фавнов известна. Они боятся всего, даже «убийц». От запаха крови они падают в обморок. В ответ на насмешки старика, Пирип и его братья с обиженным видом хмурят брови и, поглядывая на игры тритонов, скребут свои ляжки. Но долго сердиться не в их характере, поэтому они сейчас же принимаются играть вместе с тритонами.
Нет, они ничего не знают о войне: не правда ли, что старшие братья не нуждаются в их помощи?
В ответ Клеворак утвердительно качает головой. Молчание водворяется снова. Солнце уже зашло во всем своем великолепии. Все небо розовое. Радость и жизнь наполняют воздух. Перед сном птицы поют, как
сумасшедшие. Откуда-то слышится кваканье лягушек. Кролики скачут, преследуемые маленькими фавнами. Тени cгyщаются. Звезды зажигаются на небе. Маленькие фавны и тритоны сначала зевают, а потом засыпают.
Неужели центавры преследуют нечистых даже в воде? Может быть, они не вернутся до восхода солнца? Шеи вытягиваются; все напрягают свой слух. Неровный шум слышится из леса; он все приближается. Кто-то приближается, но только не вся орда; вероятно, гонцы предшествуют остальным.
Размеренный голос центавров звучит по земле. Фавны радостно шепчут тритоны толкаются по берегу. Старые центавры встают и делают несколько шагов вперед. Кадильда стоит около своих братьев. Крики приветствуют две темные тени, которые появляются из леса. Поспешность, с которой они летели, лишает их силы говорить.
Козлоногие бросаются им навстречу, но сейчас же отодвигаются с содроганием. Хайдар и Сакарбатуль останавливаются перед Клевораком, который смотрит и ничего не понимает. Вид их ужасен: у Сакарбатуля выколот глаз, три раны зияют на груди, сломанный меч
Вождь спрашивает:
– Где мой народ?
Скарабатуль молчит. Тогда Клеворак повторяет свой вопрос. Указывая пальцем сначала на себя потом на своего брата, Хайдар слабым голосом говорит:
– Вот все, что осталось от народа с шестью членами.
Ужасная весть приковала языки к гортани. Но вдруг припадок гнева овладевает вождем.
– Ты лжешь! – кричит он и протягивает руки, чтобы задушить обманщика.
Со стоном Сакарбатуль падает на землю; слышно, как по камню течет его кровь.
Хайдар шатается, он повторяет:
– Вождь, вот все, что осталось от народа с шестью членами.
Затем, собрав последние силы, он рассказывает прерывающимся голосом о той ужасной битве, где была
сломлена сила животных-царей. Когда же он кончает
свой рассказ, наступает продолжительное молчание.
Центавр никогда не лжет. То, что рассказал Хайдар, истина.
Разбитым голосом Сакарбатуль подтверждает:
– Все произошло именно так, как мы говорим.
Но никто не может постигнуть сразу ужасную новость. Клеворак, Миорам, Генем и старая Вабидам продолжают расспрашивать…
– Это неправда, что все погибли: наверное, Яхор, Харк или Треп живы? А что случилось с великаном Кольпитру? Не может быть, чтобы его поразили хрупкие руки «убийц»? С помощью какой хитрости неверные восторжествовал и?
Уже в двадцатый раз центавры рассказывают им о чудесных стрелах, остром оружии, сделанном из неизвестного камня, и о послушных лошадях.
– Кто показал «убийцам» все эти хитрости?
– спрашивает Клеворак.
Хайдар описывает того белого вождя, который повелевает проклятым народом, описывает его сверкающие голубые глаза, и, наконец, добавляет:
– Отец, помнишь ли ты в стране красных утесов то маленькое неукротимое существо, которое поразило своей рукой Харка в тот вечер, когда мы истребили «убийц»? Окруженный пламенем, он вздумал тогда угрожать нам. Сказать по правде, я думаю, что это он направил на нас месть своих братьев.
Старые центавры не помнят ничего. Они качают головами. Горестная весть произвела такое подавляющее впечатление, что все спешат разойтись по своим жилищам. Прежде чем взглянуть в лицо неизвестному будущему, они должны подкрепиться сном.
Одни центавры остаются на берегу освещенном теперь выходящей из-за леса луной. Взоры Клеворака останавливаются на тех, кто его окружает, и он их считает по пальцам:
– Генем, Миорак, Бабидам, Хайдар, Сакарбатуль, Кадильда и он: только семь, только семь осталось от всей бесчисленной толпы.