Центавры
Шрифт:
Многие центавры, шатаясь и глухо рыча, путаются ногами в своих внутренностях. Другие, обернувшись, бросаются на нападающих. Большая часть из них уже перебита. Остальные бегут. Наконец-то они торжествуют…
Но нет! Новая опасность словно валится с неба. Лучники, взобравшись на стволы пробковых деревьев, уселись на ветках и осыпают их своими стрелами. Палк, Хагдан, Колаак падают на землю, сжимая ее в своих скорченных руках. В безумном гневе их братья бросаются на шероховатые растения, охватывают их своими руками, сдирая кожу зубами, и валят их, напрягая все
свои
Тем временем белый вождь вернул своих людей. Бледные тела появляются отовсюду и с новым жаром они бросаются на врага.
Все палицы давным-давно уже перебиты или, влажные от крови, выскользнули из рук. Безоружные центавры душат врага своими могучими руками, лягают их и давят своими окровавленными ногами. На волосах, на плечах, на ногах у каждого из них висит по крайней мере, по восьми человек, которые ищут куда бы нанести им смертельный удар. Каждую минуту какое-нибудь огромное тело, сопровождаемое победоносным криком, падает.
Уже четыре раза, благодаря невероятным усилиям, Кольпитру освобождался от нападающих, придавив дюжину врагов огромной тяжестью своего тела… Но в пятый раз они атакуют его еще большей толпой. Не выжидая их нападения, великан обрушивается на них, разражаясь неистовым хохотом. Не обращая внимания на свои раны, Хайдар, Треп, Сакарбатуль разбивают груди, расплющивают черепа и прокалывают животы Всюду, где они проходят, нечистые падают. Но проходит минута, другая, и число их снова начинает увеличиваться. Что же делают их братья?
Уже три раза Хайдар и Кольпитру испускают тревожный крик: никто не является на их призыв. Вооружившись мечами, выпавшими из рук людей, они наносят вокруг себя удары. Скоро около них образуется пустое пространство. Треп и Сакарбатуль разят так же, как они. Еще раз проклятые отступают и в беспорядке разбегаются.
Остановившись немного передохнуть, центавры озираются… Крик ужаса вылетает из их горла. Среди окровавленного и покрытого трупами леса, откуда несется
запах смерти, они остались одни. Остальные или бьются в предсмертных конвульсиях или представляют из себя безжизненные трупы. Вот почему они напрасно призывали своих братьев…
Крик, вырывающийся из их грудей, так ужасен, что останавливает на минуту крики людей, стоны умирающих кругом доносятся так тихо, что слышно, как кровь струится из раненых плеч. Предчувствуя смерть, они остаются неподвижны.
Белый вождь выступает один. Он останавливается в нескольких шагах от них и произносит непонятные слова. Но Хайдар смотрит на него пристально и дрожит В его памяти еще горят два голубые глаза, похожие на те, которые смотрят сейчас.
Тогда он вспоминает удар молнии, падение дерева и чудо с огнем…
Но нечего предаваться напрасным мечтам. Час смерти настал. Четыре центавра,
Три стрелы впились Хайдару в плечо, а одна торчит в ноге. Пораженные в грудь и лицо Треп и Кольпитру пали. Сакарбатуль вздрагивает и приподнимается. Кольпитру снова на ногах и его команда слышится в последний раз. Он приказывает тем, кто еще остался в живых, собрать последние силы и сообщить Клевораку об их полном поражении. Сам же он хотя бы на несколько секунд постарается остановить преследование. Хайдар и Сакарбатуль колеблются, предпочитая смерть.
Но Кольпитру повторяет свое приказание. Воля вождя священна. С прощальными криками, оставшиеся в живых бросаются в чащу и бегут во весь опор, оставляя за собой окровавленный след.
Высоко держа голову, Кольпитру стоит перед врагом как вкопанный на своих четырех ногах. Кровь струится по его телу. Новые тучи стрел летят в него. Он же продолжает стоять все так же неподвижно, несмотря на то, что весь истыкан стрелами.
Вид Кольпитру так ужасен, что никто не решается к нему приблизиться. Только один белый вождь снова делает шаг вперед. Центавр не двигается. Вдруг проклятый испускает удивлейный крик, роняет свой меч и кладет свою руку на красный от крови торс. От прикосновения его хрупких пальцев великан падает. Несчастный умер.
Весь этот день Клеворак проводит под ивами, растянувшись около реки. Генем, Миорак и Бабидам сидят около него. Кадильда приносит старикам ветки покрытые оливками, и корни рэки. Она старательно обмывает рану Клеворака на его левой передней ноге.
В этом деле никто не может сравниться с ней Принеся глубокую раковину наполненную водой она опускает в нее пригоршню мха и затем накладывает его на рану. От свежей воды боль исчезает тогда очень осторожно она обвязывает лианой бабку ноги, так что вождь может свободно ходить и благодетельный мох не соскользает с ноги.
Все смотрят на нее с восхищением их толстые пальцы не способны к такой деликатной работе- Усевшись вокруг старика, они ведут медленный разговор. Сожалея что не могут сражаться рядом с молодыми, Генем громко заявляет;
– Древний закон, предписывающий смерть всем тем, кто не способен следовать за своими братьями на войну или на пастбище, был мудр.
Клеворак качает головой. Его взор останавливается на девушке, которая сидит молча.
Миорак спрашивает:
– Скажи, Кадильда, как это могло случиться, что твои ноги не несли тебя вслед за сражающимися?
Центавриха пожимает плечами
– Я боюсь запаха и вида крови, – говорит она.
Тогда Клеворак серьезно отвечает:
– Проливать кровь для удовольствия строго запрещено. Но когда закон предписывает это, тогда ее вид и запах радуют и укрепляют сердца. Тот, кто чувствует иначе, не обладает душой народа с шестью членами.
Кадильда скромно наклоняет голову и молчит. Слова Клеворака справедливы. Нет центавриха не обладает душой народа, поэтому она не разделяет ни его удовольствий, ни его печалей. Ее наполняют неясные