Ценность – ты сам. Сборник
Шрифт:
– Да, связана…, – медленно повторила Сандрин. – Значит, как-то нужно развязать эти пути… Но как?
– А как это было – когда тебя связали?
– Мне сказали, что МНЕ – нельзя.
– Нельзя – что?
– Нельзя мечтать, нельзя высказывать свои желания – это раздражало мою мать. Я должны была радоваться уже тому, что живу, а иметь желания – это уже слишком.
– Да, веселая житуха, нечего сказать: скажи спасибо за то, что тебе позволяют жить… Не позавидуешь… И что было дальше?
– Так я и жила
– И что теперь? – поинтересовался Внутренний Голос.
Сандрин молчала: у нее пока не возникало никаких идей.
… Прошло несколько дней. Все это время она размышляла: «Ну, не может быть так: одним позволено быть свободными, а другим – нет».
– Позволено – не позволено. Позволено – не позволено, – многократно повторял Внутренний Голос на разные лады, как будто забавляясь и дразня ее этими словами.
… Как-то вечером Сандрин, как всегда, сидела в любимом кресле. Спать не хотелось, свет включать – тоже. Она решила зажечь свечу и пошла за ней на кухню. Возвращаясь в комнату, она бросила взгляд на зеркало и с удивлением увидела, что Отражение вглядывается куда-то вглубь комнаты и улыбается. Сандрин поспешила туда и увидела сидящую в кресле молодую женщину, похожую на нее.
Свеча осветила ее своим мерцающим светом. Это была очень красивая, элегантная женщина, которая излучала спокойную уверенность. Сандрин невольно залюбовалась ею:
– Хочу быть такой, как она.
– Это ты и есть, – проговорило Отражение. – Не сегодня, конечно. Но это ты – та, которою могла бы стать, но не стала в силу многих причин. – Отражение сделало паузу, затем продолжило: – У тебя есть время до восхода – с его наступлением она исчезнет, как видение. А пока – присмотрись к ней, понаблюдай за ней, прочувствуй ее, проникнись ею. Можешь поговорить с ней, спросить о чем-нибудь.
Гостья молча смотрела на Сандрин. Та смутилась и опустила голову.
– Ты забыла обо мне? – с горечью в голосе спросила гостья.
Сандрин кивнула. Несколько минут спустя она сказала:
– Какая ты … необыкновенная, свободная, уверенная… А я жила, стараясь не мешать другим своим присутствием. Не до тебя было – нужно было выживать.
– А теперь?
– А теперь? – задумчиво повторила Сандрин. – А теперь пришла твоя пора. Ты ведь не просто так появилась, правда?
– Правда, – кивнула гостья. – Пришло время становиться самой собой.
У Сандрин захватило дух:
– Становиться самой собой… Наконец-то.
В ответ гостья вспыхнула каким-то сиянием, встала и подошла к Сандрин. Они обнялись и постояли так какое-то время, а затем гостья положила руки на центр груди и спины Сандрин, которая почувствовала, как что-то проникает в нее. Это ощущение было похоже на то состояние спокойствия и уверенности, которые исходили от гостьи.
– Сохрани
Сандрин стояла молча, закрыв глаза, отдавшись этим необыкновенным ощущениям. Затем медленно повторила:
– Я чувствую, как в меня вливаются силы. Я слышу тебя и понимаю: я имею право жить. И мне не нужно спрашивать на это разрешение. Я есть. И я снимаю с себя оковы запретов.
Она выдохнула и потрясла руками. У нее возникло чувство освобождения.
– Я имею право жить, – повторила Сандрин еще раз, словно пробуя на вкус эти слова. – Раз я имею право жить, – продолжила она размышлять вслух, – значит, я имею право мечтать, желать и – главное – получать это. – Эта мысль приятным теплом разлилась по ее телу.
Сандрин походила по комнате, прислушиваясь к новым ощущениям: к ним нужно было привыкнуть.
За окном вспыхнул свет – это был предвестник восхода. Гостья улыбнулась и сказала:
– Это только начало. Я рада, что, наконец, пришло МОЕ, нет, НАШЕ с тобой время. Часть меня в тебе уже есть. Закрепи ее в себе, прорасти. На это понадобится некоторое время.
… Шло время. Сначала Сандрин осторожно привыкала жить, освобождаясь от своего вечного немого вопроса: «А я точно имею право жить?». Получалось, что да – никто не кричал ей, как в детстве: «Куда лезешь?! Не смей! Не проси!».
Затем она стала действовать смелее и увереннее, и увидела, как мир радуется и поддерживает ее: прежде холодные и отстраненные отношения с людьми становились все теплее; жизнь предоставляла ей все больше возможностей получать ранее запретное (это – не для тебя!).
Ее все больше охватывало ощущение радости и легкости: перед ней раскрывал свои объятия мир, который раньше для нее был ограниченным: можно от и до, дальше – нельзя.
Она все больше привыкала к ощущению свободы от запретов – МНЕ РАЗРЕШЕНО! А ранее связанные руки расправлялись подобно крыльям, словно готовясь к полету.
И однажды наступил решающий день, когда Сандрин поняла, что может сказать себе:
– Я готова. Я позволяю себе быть свободной. Я позволяю себе быть самой собой.
Порог Запретов остался позади.
Переход
Я стояла на набережной реки Разделения и глядела на воду. В ней отражались два города, расположенных на ее берегах, и создавали картину, как будто написанную художником в разные периоды его жизни: отражение одного города было тусклого серого цвета, другого – светлого, яркого.