Цена зла

Дарк Рэйвен

Подождите. Была ли Сара на одной из этих фотографий?

Я облизываю губы. — Дай мне посмотреть на них.

Его глаза сужаются.

— Другие фотографии. Дай мне взглянуть на них.

Хитрая улыбка растягивает его губы. — Ты действительно думаешь, что я собираюсь это сделать?

Ну, нет. Я действительно не ожидала, что он мне это покажет. Просто это дало бы мне больше времени, чтобы понять, что делать, и, возможно, помогло бы мне понять, что, черт возьми, здесь происходит. И мне нужно посмотреть, есть ли Сара на одной из них. Или мои родители.

—

Послушай. Я понятия не имею, что здесь происходит, и кто такой этот Адамсон. Если ты покажешь мне другие фотографии, я, возможно, смогу тебе что-то рассказать.

— У меня есть идея получше. — Спайдер сокращает пространство между нами. Он обхватывает меня сзади за шею. Нож в его другой руке поблескивает. Я напрягаюсь. Он прижимает кончик лезвия к основанию моего горла. Я замираю, мое дыхание застывает в легких.

Зажмурившись, я жду неизбежного.

Но Спайдер не бьет меня ножом. Вместо этого, едва позволяя лезвию коснуться моей кожи, он проводит кончиком вниз по передней части моей груди, между ними. Я втягиваю воздух, мои ноги дергаются, когда я пытаюсь увеличить расстояние между этим ножом и моей обнаженной плотью.

Лезвие застывает прямо у меня между грудей. — Стой спокойно, или ты только навредишь себе.

Как будто это мой выбор, и любая боль, которую я испытываю — моя собственная вина. Я замираю на месте, моля о пощаде, о спасении от Бога, которого, как я прекрасно знаю, не существует. Если бы он существовал, то не позволил бы этому случиться.

Если Бог и существует, то он давно покинул меня.

Нож медленно скользит по моим ребрам, вокруг одной груди, затем вокруг другой. Я тяжело дышу, мои мышцы напрягаются до тех пор, пока я не ожидаю, что они лопнут.

Спайдер приближает свое лицо достаточно близко к моему, чтобы его теплое дыхание обдувало мои щеки. Кончик его клинка не покидает мою плоть. — В тот день, когда ты украла эти чаевые, ты сказала, что тебе нужно уехать из города. От кого ты убегала?

Я ничего не говорю.

Он добавляет наименьшее давление и медленно водит лезвием по кругу вокруг моей левой груди. Он не нажимает достаточно сильно, чтобы порезать кожу, но достаточно, чтобы кончик лезвия оставил длинный красный след.

Жжение шокирует сильно, и я шиплю сквозь зубы. Он проводит лезвием вокруг другой груди, причиняя такое же мучительное жжение. Я вздрагиваю, и его хватка на моем затылке становится сильнее, удерживая меня неподвижно.

— У Адамсона был номер пансиона, в который ты звонила, в его списке контактов, — тихо рычит Спайдер, проводя линию вниз к моему животу, затем к пупку, пока мой желудок не втянется настолько, насколько это возможно. — Он богат. Кто он такой, твой папаша Уорбакс (прим.перев: Миллионер из комикса «Сиротка Энни», Богатый благодетель)? Он помогал тебе сбежать от них, кем бы они ни были?

Я понятия не имею, кто или что такое «папочка Уорбакс», но эти слова, очевидно, подразумевают какого-то спасителя.

— Я же сказала тебе, я не знаю, о чем ты говоришь.

Его пальцы сжимают мой затылок,

пока я не вскрикиваю. Облегчая давление лезвия на мою кожу, он проводит ножом по длинному следу вплоть до основания моего горла.

— Это тот парень, к которому ты бежишь за помощью? Он обещал спрятать тебя? Он ждал тебя за кулисами? Вы собирались вместе сбежать на какой-нибудь тропический остров и провести свои дни, трахая друг друга до бесчувствия?

Неверие окутывает мой разум смутным туманом. Гнев просочился в холодное безразличие, которое до этого управляло им.

Он ревнует. Когда я смотрю в его глаза, одержимость превращает их в голубое пламя.

Это абсурдно, но мысль о том, что он ревнует, наполняет меня эйфорией. Он прижимает нож к моему горлу, и все же мое тело прижимается к нему ближе, ища тепла, горящего в нем огня.

Он не такой холодный и бесчувственный, как я думала. Для него мысль о том, что я сбежала с этим Адамсоном, пробила его броню. На мгновение я мельком вижу мужчину, в которого начала влюбляться. Злой, разъяренный, собственнический байкер, который думает обо мне как о своей собственности.

Затем он снова проводит линию вниз по моей груди, по животу. Лезвие останавливается прямо над моей промежностью, в нескольких дюймах от копны волос там.

Что невообразимое он может сделать с этим ножом там, внизу? Его глаза сверкают, обещая тысячу ужасов. Тысяча ужасов, каждый из которых должен был бы заставить меня чуть не потерять сознание в панике, так почему, черт возьми, у меня пульсирует между ног? Там лужа влаги. Что этот человек делает со мной? Насколько я должна быть больной, чтобы меня это заводило?

Я тяжело дышу, мои мышцы дрожат от усилия отстраниться от него.

Его хватка на моем затылке безжалостна. Его ноздри раздуваются, и медленная, понимающая ухмылка дразнит его рот.

Что теперь?

Медленно он отпускает мой затылок. Держа кончик лезвия слегка прижатым к коже над моей промежностью, он проводит пальцами другой руки по моим складкам. Сквозь влагу, которая предала меня.

Спайдер издает звериное рычание одобрения. — Ты промокла насквозь. Видишь? Я угрожал порезать тебя на куски, а ты все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Отойди от меня, — рычу я.

Он ухмыляется. Это низкий, злой звук. Он наклоняется, горячее дыхание ласкает мое ухо.

— Я могу выпотрошить тебя, как рыбу, — рычит он. — Один порез, и я бы вскрыл тебя от края до края. Твои кишки вывалились бы наружу, и ты истекла бы кровью по всему этому полу.

— Нет… — ужас разрывает мою решимость на куски, охлаждая желание, которое он каким-то образом вызвал во мне, как по волшебству. — Пожалуйста. Я ничего не знаю. Я не знаю!

— О, да. — Его рука обхватывает мое горло, и когда я сжимаюсь в его хватке, его пальцы сжимаются, пока он проводит лезвием по моим ребрам, нажимая достаточно сильно, чтобы маленькие капли крови стекали по моему животу. — Я позволю тебе медленно истекать кровью, пока я буду трахать тебя прямо в гребаную задницу.