Цена вздоха
Шрифт:
— Что происходит!? — Оглядывается он.
Никто не отвечает, все стоят молча, опустив глаза и не желая взглянуть в глаза князя.
— Предатели! — Сердится он. — Ни чести вам, ни памяти! Будьте вы прокляты, трусливые….
— Ты князь? — Перебивает мальчик.
Он заговаривает совсем тихо, но вдруг, князь теряет всю злобу и опускает глаза.
— Я — князь. — Отвечает он изменившимся, спокойным голосом.
— Дочь твою, за меня в жены отдай. — Велит мальчик.
Князь миг не отвечает, но потом спокойно кивает, будто
— Будь по-твоему. Эй, вы…. — Уже собирается князь отдать приказ, но вдруг останавливается глазами на воеводе, а затем снова оборачивает взгляд к мальчику. — А что же мне ответить светлейшему князю Владимиру Милосердному?
Алеша даже теряется, застыв в недоумении. Хотя, до сих пор его лицо не выражает ни единой эмоции.
— Ответить на что? — Переспрашивает мальчик.
И князь с обычными своими манерами наклоняется к Алеше, но говорит так, будто бы беседует с молодым царевичем.
— Так ведь дочь моя ему обещана. — Отвечает князь с задумчивой обеспокоенностью. — Ссориться с ним нам….
— Пусть скажут ему, — перебивает Алеша, — будто сбежала она, да и не нашли.
Князь со всей внимательностью слушает мальчика, но потом вдруг медленно поднимает растерянный взгляд на стоящего в паре шагов воеводу.
— Э…, - запинается князь, но с каждым словом продолжает все увереннее, — передай своему князю, светлейшему Владимиру Милосердному, почести мои, да слова благодарственные, да скажи, что свадьбе дочери моей не бывать, потому как… э… сбежала, да найти не смогли. Вот так вот. Так ему и говори.
Алеша и сам застывает, лишь теперь поняв, какую роль исполняет воевода. Да и все остальные, включая богатыря, поднимают глаза и не без интереса следят за тем, что произойдет дальше.
Воевода, впрочем, не теряется. Достав из ножен меч, он одним этим движением заставляет мальчика затаить дыхание, но после вдруг стает на одно колено, бросив ножны, а меч ставит перед Алешей.
Крестовина оказывается ровно напротив глаз мальчика. Лишь теперь Алеша понимает, насколько огромный меч носит с собой воевода, хотя, испуг уже проходит, а лицо мальчика так и остается безразличным, и он с холодным взглядом слушает воеводу.
— Коли велишь мне, так голову сам с плеч своих же сниму. — Заговаривает богатырь гулким басом, от которого по груди идет дрожь. — А коли надобно соврать князю моему, светлейшему Владимиру Милосердному, так я и то сделаю. Пусть чести моей воинской и в помине не станет, да только скажу то, что повелишь.
Затем, он медленно поднимает на мальчика взгляд, но Алеша молчит.
— Так чего велишь?
Мальчик продолжает молчать, поднимает глаза и окидывает всех взглядом, после чего боярин, пришедший с воеводой, бросается к мальчику.
— Не вели казнить! — Подступает боярин, а затем падает на колени рядом с воеводой. — Дозволь слово взять!
Алеша ничего не понимает, не успев привыкнуть
— Чего он? — Почти шепотом спрашивает Алеша.
Князь и сам теряется, услышав от мальчика такой неожиданный вопрос, но мгновение спустя наклоняется ближе, прикрывая рот ладонью и вслед за Алешей немедленно переходя на шепот.
— Слово просит. — Объясняет князь. — Кивни — заговорит, а нет, так голову ему с плеч и снесут.
Алеша вздыхает, поворачивается и кивает.
— Я бы не доверял воеводе. — Честно говорит боярин. — Сам-то я тебя не предам, да вот только он самый верный из людей князя нашего, Владимира Милосердного.
Богатырь тут же переводит на него сердитый взгляд, а боярин отползает на пару шагов в сторону, говорит тише, но продолжает настаивать.
— Чего доброго, предаст!
Воевода тут же встает, не стерпев оскорбления, но мальчик ладонью заставляет его успокоиться.
— Да коли я тебя предам, — покорно склоняет воевода голову, — так чтоб мне в землю провалиться и там живьем помереть.
Мальчик поворачивается к боярину.
— А ежели я прикажу тебе, — холодным голосом спрашивает Алеша, — чтобы ты убил свою родню, а затем пришел ко мне и на моих глазах перерезал себе горло, скажи, тогда ты меня предашь?
Боярин даже не задумывается, он живо подползает на коленях к мальчику, хватает за грязный лапоть и поднимает искренние глаза, налившиеся блеском слез.
— Да как же можно! — Вопит боярин. — Да ты только скажи! Да коли не веришь, так я….
Алеша не дослушивает.
— А тогда, отчего ты думаешь, что он предаст? — Спрашивает мальчик.
И этот ответ боярина не просто устраивает, но лишает всяких подозрений, а раздумывать над логикой мальчика боярин даже не пытается, но говорить все еще продолжает.
— Дозволь сказать! — Крепче хватает он Алешу за грязный лапоть. — Не вели говорить князю, будто дочь княжеская пропала! Вели передать, что сгибла она! Умерла! Нету ее! А иначе, князь, светлейший Владимир….
— Хватит. — Останавливает мальчик, уставая уже выслушивать длинное представление князя, которое все повторяют, как заклейменные. — Сгибла? А как?
— Э, болезнь, али еще чего. — Отвечает боярин.
И к беседе подключается еще один из бояр, с длинной бородой, старый, но крепкий мужчина, из советников князя.
— Дозволите? — Спрашивает он учтиво, но почему-то ответа не дожидается. — Давеча в колодец она девица рухнула, черт знает, как ее угораздило. Да только выбраться уж не смогла. В такое, во что трудней всего поверить, всегда легче другого верится. Ежели сказать, что болезнь, али еще чего такое, то, вишь, еще и заподозрят неладное. А ежели сказать, будто в колодец она свалилась, так наверняка поверят. Да и ведь не выдумать такого, было же давеча.