Цена славы
Шрифт:
«Страус» остановился, поводя орудием из стороны в сторону. Пара пулеметов высоко над его спиной начала вращаться, влекомая приводом, нацеливаясь на бегущих людей. Раздался оглушительный грохот, и в воздухе замелькали использованные гильзы. Гейзеры грязи пронеслись по холму возле двух солдат, оставляя белые рубцы на стволах деревьев. Затем Рэмедж услышал вскрик одного из пехотинцев, и клочья одежды вперемешку с кусками разорванной плоти разлетелись, заплевывая траву и кустарник вокруг.
— Это уж слишком, — рассвирепел Рэмедж. — Война есть война, но стрелять в спасающихся бегством
Он нагнулся и поднял тяжелый брезентовый ранец. С этим подонком он разберется сам.
«Страус» сделал еще три неуверенных шага вперед, затем вновь приостановился, переступая своими тонкими длинными ногами. Пригнувшись, Рэмедж побежал вдоль щели, дважды переступив через обезображенные тела бойцов Серого Легиона. Добравшись до конца, он вылез наружу, низко припал к земле и начал преодолевать тридцать метров, которые отделяли его от вражеского боевого робота. В отдалении, с вершины холма, закрытой дымом и хилыми деревцами, послышался бьющий по ушам горловой рев тяжелого орудия, перекрывший гул битвы. Это был бронебойный пулемет, который Рэмедж приказал установить на верхушке холма прямо по центру линии обороны. Пулеметчик, видимо, заметил «Страуса» и старался его сбить.
Но в данный момент пулемет оказался гораздо опаснее для Рэмеджа, чем для двадцатитонного боевого робота. Даже бронебойные разрывные снаряды должны нанести множество ударов, прежде чем смогут действительно повредить броню, а не просто ее поцарапать. Пока Рэмедж бежал, до него доносились хлесткие щелчки; над головой капитана жалобно выли крупнокалиберные пули.
— Идиоты проклятые, — ругался он на бегу. Теперь автоматчики стреляли слишком высоко. — Прицельтесь как следует, вы, недоноски!
К счастью для Рэмеджа, те не воспользовались советом, и снаряды продолжали свистеть у него над головой. Они беспорядочно взрывались вокруг «Страуса». «Страус» остановился и отклонил назад свой корпус, собираясь поточнее прицелиться в пулеметчика, стрелявшего с вершины холма. Дым, пыль и ветви деревьев пронзил ослепительно белый луч лазера. Через несколько секунд опять загрохотал пулемет, и ему снова ответил лазер. Эта перестрелка смахивала на странную игру в салочки, где у обоих игроков завязаны глаза. Но она также означала и то, что водитель «Страуса» слишком занят, чтобы увидеть бегущего в его сторону человека.
«Страусы» не имеют уязвимых коленных сочленений, как «Стингеры», «Шершни» и другие гуманоидные боевые роботы. Ахиллесова пята «Страуса» — соединение между ступней и ногой, голеностопный сустав, позволяющий ступне с тремя широкими пальцами поворачиваться и сгибаться при каждом шаге машины.
«Страус» шагнул вперёд; Рэмедж сделал последний рывок, подпрыгнул и уцепился за верхнюю часть правой ступни робота, как раз тогда, когда тот начал следующий шаг. Он подтянулся и обхватил тонкую ногу «Страуса», стараясь не свалиться. Это ему удалось; ступня опустилась на поросший травой склон. Держа ранец в одной руке, Рэмедж выжидал удобного момента.
«Страус» снова пустил в ход свой лазер. Жгучий луч всего в шести метрах над головой Рэмеджа обдал его волной жара. Затем машина сделала еще шаг, и когда «Страус» согнул
Прошло секунд пять. За спиной бегущего человека раздался оглушительный взрыв, мимо ушей просвистели осколки металла. Рэмедж упал ничком в траву, слушая грохот и свист. Потом перекатился на бок и оглянулся назад. «Страус» сидел на корточках, его ноги-ходули возвышались над мостиком. Очевидно, робот получил серьезное повреждение; но, насколько смог увидеть Рэмедж, его ступня все еще соединялась с ногой.
Рэмедж выругался. Пятикилограммовый блок взрывчатки должен был начисто отрезать ступню, приведя легкого боевого робота в полную негодность. Правда, подобное увечье исправлялось за несколько часов.
Двойные створки аварийного люка «Страуса» раздвинулись, из отверстия показалась голова в шлеме. Рэмедж опять чертыхнулся. Его ружье осталось в щели, а в кобуре болтался разряженный огнемет. Если не считать боевого ножа в ножнах на бронежилете, Рэмедж был безоружен.
— Недоумок, -сказал он сам себе. — На что ты надеешься, пытаясь напасть на робота с ножом? Рэмедж, старик, пора делать ноги... пока эти недружелюбные ребята тебе не помогли.
Водитель «Страуса» перелез через край люка и спрыгнул вниз. Он был босой и до пояса голый — в одних красных шортах да нелепом громоздком шлеме с забралом. Но короткое орудие в его руках выглядело зловещим и смертоносным.
«Надо сматываться», — подумал Рэмедж. Не отводя взгляда от водителя вражеского робота, он начал спускаться вниз по холму, направляясь к густому кустарнику, растущему метрах в двадцати от него.
Кустарник скрывал еще одну щель, но сейчас она пустовала, покинутая бежавшими обитателями. Рэмедж оглянулся и вдруг осознал, что он остался совсем один, отрезан от своих. Он пошарил по дну щели в поисках оружия. Там ничего не было, кроме нескольких пустых гильз. Рэмедж кинул взгляд назад, на холм. «Страус» все еще оставался там. В его тени копошился водитель, вероятно, маясь с поврежденным суставом.
Отвернувшись, Рэмедж внезапно уловил ниже по склону какое-то движение. Из тумана показался «Шершень», поводя из стороны в сторону своим лазером, Рэмедж глядел на него, как кролик на удава. На расстоянии семидесяти метров он различал шероховатую поверхность орудия и дула черных отверстий.
«Мой Бог, только этого кретина не хватало, — пронеслось в голове у Рэмеджа. — Сейчас он меня и пригвоздит!»
Водитель «Шершня» увидел его — или его убежище — и приготовился открыть огонь. Рэмедж, пятясь, выбрался из щели. Орудие чихнуло, и очередь из пары ОВД с визгом пересекла короткую дистанцию между «Шершнем» и временным укрытием Рэмеджа. Два взрыва, один за другим, грохнули позади Рэмеджа, подбросив его над землей и с невероятной силой отшвырнув вверх по склону.