Цена славы

Кас Оксана

Таким образом, свободными оставались двое — Юджин и Хэвон. Первого увел бренд DolceGabbana, второго хорошим контрактом соблазнили в Prada. Разумеется, пока это были только предварительные соглашения, но в аэропорт они уже отправились с элементами одежды "своих' модных домов.

Можно было заметить, что отношения с представителями компании Kering не клеились. Главной причиной недовольства было то, что они не хотели «делиться». У всех парней контракты подразумевали, что они не обязаны носить только и исключительно вещи этого бренда, есть лишь определенные условия — количество выходов, сочетаемость одежды,

продвигаемые товары. Инсон, например, по контракту не может носить никакую верхнюю одежду не от Burberry — плащи, куртки и даже гипотетические шубы могут быть только одной фирмы. Причем это правило распространяется и на съемку клипов. Зато в остальном он может выбирать любую одежду. Дан не может носить сумки и аксессуары от любого бренда Kering, а еще у него запрет на рюкзаки Prada. У Минсока контракт самый свободный — ему были так рады, что он может творить со своим стилем все, что угодно, лишь бы на показах иногда появлялся и в рекламе снялся.

[*Kering — один из конкурентов LVMH среди владельцев люксовых брендов. В Kering входят Gucci, Yves Saint Laurent, Balenciaga, Alexander McQueen и несколько других. *]

Но при этом предварительные контракты с брендами Kering были очень жесткими — они, по сути, хотели видеть своих амбассадоров только в своей одежде, ограничений слишком много. И Дану была искренне непонятна такая позиция, она даже казалась чем-то вроде предубеждения в отношении то ли артистов Person, то ли корейских айдолов. Просто обычно Дан не замечал, чтобы голливудские звезды, которые сотрудничают с Gucci, Yves Saint Laurent или Balenciaga, не могли носить одежду других брендов.

Как и вообще все, что делают Pop Heroes в последнее время, замена повсеместного Louis Vuitton на другие бренды вызвала множество обсуждений. Когда Инсон в Лондоне пошел в бутик Burberry — приобщиться к философии бренда и купить кое-что сестре в подарок — на улице пришлось выставлять ограждения и охрану, а ведь это даже не было анонсировано.

— Они все такие милые, — делился Инсон впечатлениями после посещения бутика. — Я хотел купить сестре сумку и их лоферы, но мне всё подарили.

Сонхи, слышавшая это, весело фыркнула:

— Милый Инсон, за два часа твоего шопинга в их бутике они одних кепок продали на пару сотен тысяч, про копии твоей курки и заикаться не буду. Сейчас по сети уже расползся слух, что ты купил сестре сумку и лоферы, так что многих размеров этой модели обуви на азиатских сайтах уже нет. Тебе они сегодня сделали подарок максимум на пятнадцать тысяч баксов, этих же позиций продали на пару миллионов, если не больше.

— А, то есть они поэтому милые? — улыбнулся Инсон. — Ну и ладно. Я-то для этого все равно ничего не делал.

В Лондоне у группы была важная отметка — стадион Уэмбли. До них на нем выступали сначала PDS, затем и Flower, они продали почти все билеты — у них было чуть меньше девяноста тысяч человек за один концерт. Для PDS это было первое такое большое выступление — в США у них не было настолько огромных площадок, а вот для Flower после США стадион был не таким уж пугающим — они почти привыкли к восьмидесяти тысячам зрителей.

Pop Heroes рекорды своих сонбэ побили: им пришлось увеличить количество билетов на оба дня: по девяносто восемь тысяч человек. Причина не столько в большей популярности группы, хотя и

это сейчас является правдой, но еще и в малом количестве европейских остановок.

Ощущалось это… даже немного пугающе. Девчонки из группы Mysteria, которые полетели в тур вместе с ними, вообще были на грани паники — они в Корее и на премиях еще не выступали, их максимальное количество зрителей — двадцать тысяч на фестивалях, а тут эта громада. Выступили, впрочем, девушки очень достойно.

На сцене, да при такой поддержке зрителей, вообще невозможно думать о чем-либо, кроме самого выступления. Ощущение счастья наполняло тело такой энергией, что усталость воспринималась как-то отстраненно. В перерыве стафф ворчал, что они вспотели аж до трусов, их проще ведром воды облить, чем тряпками обтирать. Дан и сам бы с удовольствием на себя это ведро вылил, но нельзя — прическу испортит. В итоге все равно испортил: было так жарко, что они поливали себя из бутылок.

В качестве песни-сюрприза в первый день они исполняли песню Адель — «Rolling in the Deep». Обычно на концертах они ограничивались одним кавером, но в Лондоне решили сделать исключение. Уже почти в самом финале Дан пристроился на краю подвижной платформы — и отдохнуть, и поболтать. Это была поднимающаяся возвышенность в центре малой сцены, на ней они пели несколько баллад. Платформу опускают не сразу, оставляют на время передышки, чтобы была возможность посидеть на виду у зрителей.

— Наверное, многие ждали сегодня The Beatles? — спросил Дан.

Зрители ответили ему криками согласия, поэтому Дан улыбнулся и продолжил:

— Когда все начали говорить о том, что мы пытаемся превзойти эту группу, мы были немного растеряны.

— Мягко говоря, — дополнил его Инсон.

— Да, — кивнул Дан. — Это было чем-то вроде нашей маленькой тайны, разгадать которую, впрочем, можно было и без признания — у нас в студии, комнате для практик и даже в общежитии висят фотографии знаменитой ливерпульской четверки. Наша же растерянность была связана с тем, как люди истолковали это. Ну что, парни, расскажем, как это было?

Он немного повернулся к остальным, к нему подошел Джинхо и сел рядом, а за ним потянулись и остальные — он покидали свои прежние места, чтобы сесть в один ряд. Получилась в чем-то кинематографичная картинка — шестеро парней сидят на краю подвижной платформы сцены, небрежно болтают ногами, а напротив них — почти сто тысяч человек.

Этот разговор они обсуждали заранее. Раньше было немного неловко об этом говорить, но сейчас это казалось чем-то… обычным.

— В первый день, когда мы пришли в Person, — начал Минсок, — нам представили нашего продюсера и он попросил нас назвать свои цели в качестве айдолов. Мы все были в полной растерянности и, честно говоря, я вообще не помню, что мы говорили.

— Что-то про то, что хотим быть хорошими артистами, — хохотнул Инсон.

— Я тогда хотел просто дебютировать, — весело добавил Хэвон.

В зале слышался смех.

— В общем, тогда мы не смогли определить какие-то свои цели, — дополнил Юджин. — Потом к нам еще и Джинхо присоединился, мы много вместе репетировали, у нас сложилось примерное понимание, какой группой мы хотим быть. И однажды Дан, как всегда внезапно для всех, заявил, что он хочет, чтобы мы стали лучшей группой в истории.