Цена счастья
Шрифт:
Но Эмили снова принялась плакать.
— Мисс Лейлхэм, пожалуйста, не расстраивайтесь, — обратился к ней мистер Горинг. — Леди Серена права, но она должна была добавить, что вам не стоит бояться возвращения к миссис Флур. Уверяю вас, в ней вы найдете свою горячую сторонницу. Если бы вы сказали ей о своей неприязни к лорду Ротерхэму, это злосчастное происшествие никогда бы не имело места.
Эмили подняла на него свои заплаканные глаза и недоверчиво спросила:
— А как же мама? Она…
— Поверьте мне, миссис Флур посильнее вашей матушки! Бедная девочка, вы должны вернуться с нами.
— Мистер Горинг, я в восторге от того, что познакомилась с вами. Ваш здравый смысл восхитителен, — сказала Серена. — Уж кто-кто, а Ротерхэм никогда не станет удерживать девушку, которая желает разорвать помолвку с ним. И уверяю вас — у меня есть все основания так говорить…
Тут девочка опять прошептала что-то, и Серена обернулась к ней:
— Если ты, Эмили, еще раз промяукаешь здесь слово «мама», то поймешь, что у меня такой же жуткий характер, как и у Ротерхэма. Если ты, маленькая дурочка, так боишься своей мамочки, то завтра же выходи за маркиза. Клянусь, никто другой не сможет и не захочет защитить тебя от нее лучше, чем Ротерхэм. Что ты на меня уставилась? Это тебе не приходило в голову? Есть и еще кое-что, о чем тебе стоит подумать. Мы наслушались от тебя о том ужасе, который он тебе внушает, но я еще не услышала от тебя признания того факта, что в течение нескольких недель, пока ты пряталась в Бате, маркиз относился к тебе со снисходительностью, которой я не ожидала от человека с таким темпераментом. Ума не приложу, почему это он полюбил такую дурочку, как ты, но это факт. И какую же награду он получил? Когда лорд Ротерхэм наконец попросил тебя поговорить с ним о деле, ты, вместо того чтобы собраться с духом и сказать маркизу правду, сбегаешь из дому с этим глупым школьником, который тебе абсолютно не нужен! Да еще и воспитанником твоего жениха! Вы что, оба придумали все это, чтобы выставить лорда Ротерхэма всем на посмешище?
От вас, Джерард, можно было ожидать нечто подобное. После сегодняшних открытий я уже ничему не удивляюсь. Вы злой щенок, не обладающий ни чувством благодарности, ни состоянием, ни способностью думать о чем-либо, кроме вашего удовольствия! — Ее гневный взгляд остановился на перепуганном личике Эмили. — Тебя я обвиняю лишь в детском безрассудстве. Но скажу тебе, девочка, если бы не эта твоя спасительная слабость (если только это слабость!), я бы назвала тебя самой отвратительной и пошлой кокеткой!
Те, к кому были обращены эти гневные слова, выслушали их, онемев от потрясения. Джерард залился краской до корней волос, Эмили, наоборот, побледнела как полотно и съежилась в кресле. Тогда мистер Горинг поднялся, подошел к ней и положил руку на плечо. Потом обратился к Серене:
— Прошу вас, мадам, остановитесь! Вы уже достаточно сказали. Она действительно вела себя плохо. Но вы забываете, что сами только что сказали: она просто ребенок, вдобавок застенчивый ребенок, чувствовавший себя очень одиноким, никогда не знавший ни сочувствия, ни поддержки, которые в избытке доставались другим, более счастливым,
— Вот именно! — неожиданно взорвался Джерард. — Но когда я спасаю ее и пытаюсь защитить…
— Если вам хоть немного дорога ваша шкура, замолчите! — оборвал его мистер Горинг уже не таким нарочито бесстрастным тоном. — Мужчина, стремящийся защитить неискушенную девушку, никогда не станет уговаривать ее сделать шаг, который неминуемо подвергнется критике и осуждению всего света.
Тут гнев с лица Серены исчез, и она невольно рассмеялась:
— Вы все расставили на свои места, мистер Горинг. Действительно, мне больше нечего сказать. И если мы хотим вернуться в Бат к ужину, следует поторопиться. А ты, Эмили, не смотри так испуганно! Я не стану больше ругать тебя. Надеюсь, что и ты не будешь считать меня исчадием ада потому лишь, что однажды я накричала на тебя.
— Нет-нет! Как я могу? Я никогда не хотела… Я даже не думала…
— Но ты же превратила лорда Ротерхэма в настоящее чудовище! Да ладно! Думаю, тебе стоит подождать, пока вы снова не встретитесь с ним, прежде чем решишь бросить его. Может быть, ты поймешь, что картина, которую ты себе когда-то нарисовала, не совсем верна. А если маркиз опять покажется тебе ужасным, что ж, просто скажи ему, что хочешь разорвать помолвку… — Серена протянула ей руку, но обратилась к Горингу: — Вы едете вместе с нами, сэр?
— Я поеду верхом позади вашей кареты, мадам.
— Эмили! — неожиданно закричал Джерард. — Неужели ты позволишь им нас разлучить?
— Мне очень жаль, — задрожала Эмили, — умоляю, прости меня! Я совсем не хотела вести себя так плохо.
— Дорогой мистер Монксли, если вы не хотите расставаться с Эмили, вам нужно всего лишь нанять лошадь, — сказала Серена. — Когда Ротерхэм приедет в Бат, вы можете выступить против него вдвоем.
— Нет! Нет! — закричала Эмили, хватая ее за руку. — Леди Серена, не позволяйте ему ехать с нами! Тогда лорд Ротерхэм и мама узнают, что я натворила, а я этого не вынесу.
— Если моя любовь так мало для тебя значит, — гордо заявил Джерард, — то поезжай! Я понял, что диадема маркизы одержала победу!
Глава 22
Когда майор Киркби, около трех часов дня переехав через мост, приблизился к Лаура-Плейс, он был удивлен, не увидев там Фоббинга с фаэтоном Серены. Еще более майор удивился сообщению Либстера, что леди Серена уехала на пикник. «А леди Спенборо, — добавил дворецкий, — находится в гостиной и просила провести майора наверх». Он заметил, что майор привязывает поводья к перилам, и тут же добавил, что пришлет конюха миледи присмотреть за лошадью.
Затем он провел мистера Киркби на второй этаж, объявил о его приходе и удалился, покачивая головой. По мнению дворецкого, происходило что-то подозрительное, какая-то мышиная возня, которую он очень не одобрял. Едва дверь за Либстером закрылась, Фанни вскочила с дивана и импульсивно рванулась к майору.
— О, Гектор, я рада, что ты пришел! Я так волнуюсь!
— В чем дело, дорогая? — спросил он, взяв вдову за руки. — Фанни, да ты вся дрожишь! Любимая…
Она тяжело вздохнула, высвободила руки и бросила на мистера Киркби умоляющий взгляд: