Цена счастья
Шрифт:
— Конечно хочется, — резко ответил сэр Уолтер. — Это ведь чертовски дорого — таскать ее по всему городу. И чем скорее я смогу сбыть ее с рук, тем лучше для меня.
— Дорого? — ахнула его жена. — Сбыть с рук? А кто оплатил все наши лондонские счета?
— Твоя мать. Но именно это меня и волнует. Я достаточно разумный человек, и если ты замыслила убедить старуху растратить все свое состояние на наряды для Эмили, балы и все такое прочее, то неудивительно, что она не прислала мне чек.
— Мама обещала прислать его, как только Эмили поправится, —
— Ага, обещала! При условии, что ты не станешь забирать у нее девочку. Странная сделка! Не удивлюсь, если Эмили никогда там не поправится. И что тогда с нами будет?
— Не городи чепуху! Эмили вернется домой, как только у детей пройдет эта противная корь. Мама не может удерживать нашу дочь у себя вечно.
— Зато она прекрасно может удерживать деньги, что гораздо серьезнее. Если бы ты, Сьюзен, не была напичкана этими своими бессмысленными амбициями, старуха с радостью заплатила бы нам кругленькую сумму, чтобы Эмили осталась с ней в Бате навсегда.
— Эмили, — ледяным тоном объявила миссис Лейлхэм, — вернется к нам тогда, когда этого захочу я. И выйдет замуж, когда этого пожелает лорд Ротерхэм.
— Скорее всего, он вообще не пожелает жениться на ней, если меня упекут в тюрьму. Так что смотри не перехитри саму себя, миледи!
— Если ты имеешь в виду, что тебя арестуют за долги, то этого не будет — все знают, что твоя дочь помолвлена с одним из самых богатых пэров Англии. А вот если помолвку аннулируют… Так что я буду тебе очень обязана, если ты отправишься в Клейкросс и успокоишь маркиза, если у него возникло подозрение, что Эмили не хочет выходить за него замуж.
— Я вовсе не против поездки в Клейкросс, потому что у Ротерхэма в погребах есть чертовски хороший шерри! Но коли Эмили сбежала к твоей матушке именно потому, что не хочет выходить за него замуж, то она, естественно, вернется домой, если Ротерхэм расторгнет помолвку. А как только она вернется, старая леди тут же вручит нам денежки. Так что для меня вообще-то ничего не меняется от того, что Эмили не нравится Ротерхэм. И мне наплевать, выйдет она за него замуж или нет. Я не желаю дочери ничего плохого, к тому же мне и самому этот маркиз не по нутру.
— Он нравится Эмили! — поспешила возразить леди Лейлхэм. — Конечно, наша девочка очень молода, и страсть лорда Ротерхэма пугает ее. Уверяю тебя, это была какая-то ерунда. Не могу себе простить, что позволила им остаться наедине — больше такое не случится.
— Можешь успокоиться — маркиз не разорвет помолвку.
— Хотелось бы верить.
Сэр Уолтер покачал головой.
— Именно это я никак не могу вдолбить тебе в голову! — с сожалением сказал он. — Ты уж поверь — настоящий джентльмен, моя дорогая, никогда не разрывает помолвку.
Она прикусила губу, однако ничего не ответила. А сэр Уолтер был так доволен своей победой, что на следующий же день отправился в Клейкросс верхом.
Его провели в библиотеку Ротерхэма спустя двадцать минут после того, как лорд Спенборо,
— Что вы можете сообщить мне о мисс Лейлхэм? Как ее здоровье?
Вспомнив о данном ему поручении, сэр Уолтер ответил:
— Так себе. Но ей уже лучше, определенно лучше. Вообще-то она мечтает вернуться домой.
— И что же ей мешает?
— Корь. Мы же не можем допустить, чтобы бедная девочка появилась в обществе вся в сыпи. Но это скоро кончится. По-моему, они скоро все переболеют. Уильям последним подхватил корь… Нет, это был не Уильям… Может, Уилфред? Знаете, я не запоминаю имен, но что это был самый младший — точно помню!
— Мисс Лейлхэм достаточно хорошо себя чувствует, чтобы принять меня? — осведомился Ротерхэм.
— Эмили бы это очень обрадовало. Но, боюсь, дело в том, что ее бабушка не совсем здорова. И не принимает сейчас никаких гостей. Не может принимать — лежит в постели! — Сэр Уолтер, похоже, сам был поражен собственной изобретательностью. Но он тут же почувствовал себя неуютно под неприятно пронзительным взглядом хозяина дома.
— Скажите, Лейлхэм, ваша дочь сожалеет о нашей помолвке? Только честно.
Именно такие штучки, с горечью подумал сэр Уолтер, и вызывают у людей антипатию к Ротерхэму. Набрасывается на человека с какими-то неожиданными вопросами, не обращая даже внимания, пьет человек в этот момент шерри или нет! Никакого приличия! Никаких тонких чувств!
— Да Боже сохрани! — воскликнул он, слегка поперхнувшись. — Конечно, не сожалеет! У нее и в мыслях этого нет, маркиз! Бог мой, что вы такое придумали? «Сожалеет»! Ну надо же!
Сэр Уолтер добродушно рассмеялся, заметив, однако, что на угрюмом лице Ротерхэма не появилось и тени улыбки. Маркиз сощурил глаза и не отрывал испытующего взгляда от своего визитера так долго, что сэр Уолтер про себя счел это неприличным.
— Ни о чем другом не говорит, кроме как о своем свадебном платье! — выпалил он, чувствуя, что пора еще что-то сказать.
— Отрадно…
Тут сэр Уолтер решил, что его визит явно затянулся.
Проводив гостя до того места, где была привязана его лошадь, Ротерхэм вернулся в дом. Дворецкий, ожидавший его у парадной двери, наблюдал за ним с замиранием сердца. Он лелеял надежду, что визит будущего тестя поднимет настроение его светлости. Но — увы! — он еще более не в духе, подумал мистер Пислейк, при этом лицо его оставалось абсолютно непроницаемым.