Цена счастья
Шрифт:
– Проводи меня к карете.
– Лилиан…
– Я хочу домой. Проводи меня…
– Я могу тебя сопровождать?
– Да… Только быстрее, пожалуйста.
Никто не заметил их ухода.
Джерисон танцевал, развлекался, беседовал… и не мог поверить своим ушам.
О Лилиан говорили разное. Кто-то ругал за заносчивость. Кто-то хвалил за познания в лекарстве. Кто-то считал ее королевской фавориткой, кто-то был уверен, что Эдоард видит в ней дочь.
Баронесса Ормт попыталась. Пока король болел, она принялась распространять сплетни о Лилиан Иртон. И после выздоровления короля вылетела из дворца впереди своей сплетни.
Его величество однозначно дал понять, что пересудов за спиной не потерпит. Особенно неуважительных.
Оказавшись перед королевской ложей, Джес учтиво поклонился их величествам. Эдоард кивнул и жестом велел ему подойти.
– Развлекаешься?
– Пытался найти жену, но ее тут нет…
Эдоард окинул взглядом зал, подозвал церемониймейстера, спросил негромко. Выслушав ответ, чуть нахмурился.
– Действительно, твоя супруга была на балу, но уехала домой. Кстати, не так давно.
«Видимо, пока я разговаривал с незнакомкой… Обидно!»
– Я надеюсь навестить ее завтра.
– Отнюдь.
– Ваше величество?
– Завтра я приглашу Лилиан во дворец. И извольте первую встречу провести в моем присутствии.
– Не доверяете?
– Нет, – спокойно отозвался король. – Ни тебе, ни ей. Чувства, страсти, обиды… разругаетесь вдрызг, а мне потом все это исправлять? Лучше пообщайтесь в моем присутствии.
Джес поклонился и по знаку короля растворился в толпе.
Раз жены нет – хоть потанцевать.
В карете Лиля сжалась в клубочек и забилась в угол.
Ожили воспоминания Лилиан-первой. И если кто-то назовет их приятными – пусть на себе такие радости и испытает!
Когда вы любите и вас разлучают с любимым – у вас остается ощущение своей правоты. Вы ведь могли быть счастливы. Вы любили, вы могли… это просто судьба такая.
А вот когда вы-то любите, а на вас наплевать…
Именно это было у несчастной толстушки. Именно это…
Любовь. Уж какая есть. Глупая, безнадежная, истеричная… но любовь. И прояви Джерисон чуть больше заботы, внимания, понимания, пришли хотя бы цветок, хотя бы что-то… До могилы толстушку довели не только покушения, но и отсутствие любви.
Потеряв единственное, что привязывало ее к любимому человеку, она расхотела жить.
Сейчас Лиля разрывалась на части.
Лилиан Иртон любила. Все еще дрожала от одного звука его голоса. Мечтала о теплоте в синих глазах.
А Аля…
Вдох. Выдох. Спокойствие.
Куда там…
– Останови… – выдохнула Лиля.
Фалион что было силы застучал в стенку кареты. Лошади замедлили ход, и Лиля почти вывалилась на дорогу. Упала бы на колени, если бы Фалион не подхватил. И Лилю начало выворачивать наизнанку. Такая вот нервная реакция.
Ее рвало желчью. Жестоко и безжалостно. До сухих болезненных спазмов.
Александр был рядом. Поддерживал ее под руки, вытирал испарину со лба, потом постарался напоить водой… Лиля сделала пару глотков – и все пошло по новой.
Прошло не меньше часа, прежде чем она чуть-чуть пришла в себя. Фалион держал ее на руках и смотрел с искренним сочувствием.
– Лилиан… Лилечка…
Лиля уткнулась лицом в его плечо и на миг закрыла глаза. Хотя бы секунду, хотя бы минуту, но ощущать себя защищенной. Хотя бы так…
– Все будет хорошо. Правда.
– Это из-за… него?
Лиля кивнула.
– Я убью его.
– Прекрати, Александр. Не надо. – Лиля впервые говорила так спокойно. – Это ничего не изменит.
– Ты будешь свободна.
– А король тебе не простит. Не надо.
– Одно только слово…
Лиля молчала. Если мужчина способен на такое – приводить женщину в чувство, видеть ее несчастную, разваливающуюся на куски, и не брезговать ею, принимать, как она есть…
– Александр…
Фалион мягко отвел золотистые пряди с усталого лица.
– Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Всегда.
Лиля вздохнула.
– Я хотела бы… ох, Александр…
Фалион наклонился и едва коснулся губами лба любимой женщины.
– Ты знаешь.
Лиля сжала его руку.
– Поедем, Александр. Мне надо домой…
Фалион повиновался. Они ехали в карете – и молчали. Но это молчание было выразительнее, чем сотня слов.
«Я сделаю для тебя все…»
«Я не позволю тебе подвергать себя опасности».
«Я сам решу».
«Ради меня – не жертвуй собой. Даст Альдонай – все образуется».
«Альдонай помогает тому, кто сам себе помогает…»
Поздно ночью Лиля с любовью смотрела на спящую Миранду. Как всегда, девочка забралась в ее кровать.
Как всегда, собаки улеглись в ногах, стянув на себя одеяло.
Лиля вдохнула. Выдохнула. Сейчас она уже немного успокоилась и могла рассуждать здраво.
А теперь – логический анализ.
Она до сих пор любит мужа? Или это физиологическая реакция? Типа условного рефлекса?
Скорее второе. Уже легче.
Нужен ли ей такой бабник в копилку?