Цена притворства

Черная Снежана Викторовна

Даня прекрасно отдавал себе отчёт в том, что когда-то придёт и его очередь, и однажды этот день наступил.

В 1998-ом у Беркута возник конфликт с крупным бизнесменом чеченского происхождения Аббасом Балиевым. Было решено устранить зажравшегося чечена, и дело передали Снайперу.

Вечером дня Х, когда Аббас с компанией вышел на порог ночного клуба «Доллс», Данила взял его на прицел винтовки. Первая пуля угодила Балиеву в грудь. Мужчина начал медленно оседать на землю, и пока телохранители бестолково размахивали пистолетами, пытаясь определить местоположение

киллера, Даня произвёл контрольный - в голову.

Помня наказ Беркута - убить по возможности всех, кто оказался рядом с Балиевым, он начал отслеживать в прицел двух его спутников. Один сразу попытался убежать и получил пулю под левую лопатку. Второй, казалось, совсем не опасался за свою жизнь и старался накрыть собой истекающего кровью друга. Эта сцена заставила Данилу опустить ружьё. Он восхитился смелостью этого человека и выстрелить в него не решился. Отбросив винтовку, Даня спустился с чердака и вышел налегке через проходной подъезд на другую сторону многоквартирного дома.

В парике, накладных усах и очках в роговой оправе, через несколько минут он уже шёл под прикрытием деревьев по Скверу на Трёхгорном Валу. Поравнявшись с памятником борца-пролетария, Даня на ходу отсалютовал ему по-армейски – ладонью от виска - и направился в сторону жилых домов на противоположной стороне улицы 1905 года.

Он шёл незаметной тенью, не оглядываясь по сторонам. Зачем? Если бы кто-то сидел на хвосте, то Даню ликвидировали бы ещё в сквере – лучшего места исполнения не найти. А не в сквере, так в подъезде съёмной квартиры.

Его ликвидация - это лишь вопрос времени и, положа руку на сердце, скорей бы это случилось. Как известно, ожидание казни – хуже самой казни. А жизнь, которую он вёл – это и не жизнь вовсе. Даня даже сомневался, жил ли он на самом деле. Мир вокруг был пустым, а внутри него самого пустота уже давно была обычным явлением. Он смирился с ней, принял её, и они стали одним целым.

Казалось, и не было никогда того парня, который только-только дембельнулся. Парня, полного устремлений и смелых планов на будущее. Горизонты тому мальчишке казались безграничными, а небо над головой безоблачным. Другое дело сейчас, когда ему тридцать и нет ни горизонтов, ни планов, ни каких-либо целей. Он постоянно в тени и постоянно один, потому что просто не имеет права привязываться к кому бы то ни было.

Данила не раз задавался вопросом о смысле своего существования и каждый раз вынужден был признать, что смысла нет. Не станет Снайпера – его место займёт кто-то другой, и одному Богу известно, закончится ли когда-нибудь этот круговорот.

Он неспешно шёл к своей машине, которые менял так же часто, как и временные пристанища.

Он никогда не ездил на дорогих авто. Не то чтобы не мог себе этого позволить - отнюдь. Чего он не мог себе позволить, так это привлекать лишнее внимание, потому и средства передвижения его были такими же неприметными, как и он сам.

Данила уже издали видел свою потрёпанную «семёрку», но что-то его заставило остановиться и затаиться в тени жилого дома.

Он будто боролся с каким-то чувством. Ну не хотелось ему туда идти! Напрягая зрение и прислушиваясь к ночной тишине, он не заметил ничего подозрительного, и всё равно что-то было не так. Интуиция о чём-то отчаянно ему сигналила, а своим предчувствиям Даня привык доверять.

Порой они тревожат без зримого повода, предвещая тупик, билет в один конец, навстречу отчаянной или даже безнадёжной ситуации. Но редко кто-то проверяет это издалека, большинство плюёт на сигналы. Как правило, неосмотрительный плевок оборачивается (и довольно быстро) угрозой угодить между молотом и наковальней.

В данном случае излишняя предосторожность и пятиминутное ожидание сполна оплатились – возле его машины мелькнула чья-то тень. Следом в ночной тишине совдеповского дворика послышался хлопок закрываемой дверцы, а через секунду прогремел мощный взрыв, выбивший стёкла ближайшего жилого дома и поднявший вой автомобильных сирен. Даня упал на землю, куски стекла и железа расшвыряло на десятки метров, а его «семерку» подбросило до уровня второго этажа! Взрывчатки явно не пожалели, от бедняги, позарившегося на его жигулёнок, должны были остаться лишь мелкие фрагменты, едва ли пригодные к идентификации.

Не было никаких сомнений в том, что поработал профессионал.

Это был его шанс! Пусть он сейчас умрёт для всех, подорвётся в машине, начинённой взрывчаткой, как новогодняя утка яблоками.

Всего один момент колебания, взгляд, брошенный на взметнувшееся столбом пламя, а в следующий миг Даня уже стремительным шагом направился прочь. Он шёл в ночь незаметной тенью, человек без имени и без прошлого. Данилы Снайпера больше не было, а вместе с ним уснуло вечным сном и его искусство убивать.

Глава 5.

Ехали мы молча. Я тупо уставилась перед собой и время от времени бросала косые взгляды на Бультерьера, а он, казалось, вообще был далеко отсюда. Собственно, он вёл себя как и всегда.

Я не понимала, как он может быть таким спокойным. Меня била крупная дрожь, а в ушах до сих пор стоял жуткий хруст – характерный звук, когда нож входит в грудину. Его уже ни с чем не спутать и из головы не вытравить. Почему-то именно это кошмарное воспоминание вытеснило все остальные ужасы. Или, по крайней мере, отодвинуло их на задний план. Возможно, спустя какое-то время я и отойду от шока, чтобы рационально осмыслить всё произошедшее, но пока мой мозг отказывался что-либо понимать.

«БМВ» рассекала ночную мглу светом фар, устремляясь вперёд, всё дальше от столицы. Рублёво-Успенское шоссе осталось позади, мы двигались в западном направлении, покидая Одинцовский район.

– Куда мы едем?

Ответом мне было молчание.

– Ты отвезёшь меня к папе?

Снова тишина.

Это уже даже не раздражало. Скорее угнетало неведение, а собственное ближайшее будущее казалось весьма сомнительным. Я даже не знала, где сейчас моя семья!

– Не молчи, пожалуйста, - выдавила я из себя совсем тихо.