Цена притворства
Шрифт:
– Тоха, мне домой нужно. Отвези меня на Рублёвку!
– Тебе нельзя домой.
– К тебе домой мне тоже нельзя. Он тебя видел!
– Он не знает, кто я.
– Догадаться нетрудно!
Похоже, Тохины умственные способности я всё же переоценила.
-Ася, выходи за меня! – выдал он после паузы.
– Тоха, ты чего? – я недоуменно уставилась на друга.
– Я знаю, сейчас не то время и место, но сама подумай – это ведь выход!
– Да никакой это не выход! Я и так втянула тебя в неприятности, не хватало
Тоха ударил рукой по панели управления, а я отпрянула, уставившись на него во все глаза.
– Ты никогда меня не любила, ведь так? Ты вспоминала обо мне, только когда тебе было что-то нужно. Ну скажи, скажи, что это неправда!
– Тоха, - взмолилась я, - прошу тебя, перестань. Ты единственный, кому я не безразлична. Я не хочу потерять ещё и тебя!
Антон еле заметно кивнул, но до самого дома со мной больше не разговаривал. Я же предпочла тоже помалкивать, мне больше нечего было ему сказать. Извиняться глупо, да и не за что. А давать ложную надежду было бы с моей стороны кощунственно. Он и так из-за меня здорово рисковал. Как это не печально, но для него же лучше забыть обо мне.
– Приехали, - в мои мысли бесцеремонно ворвался Тохин голос.
Ворота перед автомобилем Аскольда открылись, и Тоха въехал на охраняемую территорию.
– Послушай меня, Антон, - развернулась я к нему всем корпусом, - я тебе очень благодарна, поверь. Но больше так из-за меня не рискуй. Это опасно, понимаешь?
Тоха отвернулся, всем своим видом давая понять, что разговаривать со мной не имеет желания.
– Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой.
Бросив на него прощальный взгляд, я открыла дверцу и вышла из машины.
На вахте стоял Андрей, один из ребят моего отца.
– Мой отец или мать уже вернулись?
– Ещё нет, - ответил Андрей, - А где Аскольд Эдуардович?
Тоха как раз выбрался из «Ауди» Бестужева и предстал перед нами во всей красе: щупленький очкарик в потёртых джинсах и мешковатом свитере.
– А Аскольда Эдуардовича нет, - ответила я.
– Где остальная охрана?
– Двое обходят территорию, остальные в пристройке.
– Отлично, распорядитесь, чтобы до прибытия моего отца на территорию никого не впускали. Особенно Аскольда Эдуардовича, - сделала я ударение на последней фразе.
– Но ваш отец…
– Андрей, позвольте вам напомнить, что в отсутствие моих родителей, я уполномочена сама решать, кого впускать к себе домой, - перебила я его.
Охранник лишь коротко кивнул.
– Кто из водителей сейчас здесь? – спросила я более миролюбиво.
– Никого. Ваш отец всех отпустил. С собой взял одного Данилу.
– Ладно. Андрей, мне нужно, чтобы вы отвезли моего друга домой. Возьмите служебную машину.
– Не положено, Анастасия Викторовна. Без распоряжения Виктора Александровича или Данилы я не могу оставить пост, - возразил охранник.
– Вы же сами сказали,
– Ваши, - нехотя ответил Андрей.
– Что и требовалось доказать. Оставьте кого-нибудь вместо себя и поезжайте.
Развернувшись, я направилась к ступеням дома. А ведь я, возможно, спасла этому парню жизнь, хоть в тот момент я об этом даже не догадывалась.
Дом встретил меня тишиной. Тая уже, наверное, спала, а никого другого из прислуги в доме не осталось, потому как завтра с утра должны прибыть специально нанятые для свадебного банкета люди.
Протопав босыми ногами в кухню, я открыла холодильник и осмотрелась. Есть хотелось неимоверно. Пребывая целый день на нервах, кроме скудного завтрака, я так ничего и не смогла перехватить.
Вынув из ящика с приборами ложку, я зачерпнула ею ароматный жюльен прямо из сотейника. Видела бы меня сейчас мама! Ну, значит хорошо, что её сейчас здесь нет, вынесла я вердикт и отправила в рот следующую порцию грибов и курицы под сырным соусом. Интересно, куда они с Алексом пропали? Могли бы и меня подождать, а не оставлять наедине с Бестужевым. Да и отца что-то долго нет.
Расправившись с доброй третью керамического сотейника, я, сыто пожмуриваясь, поднялась по лестнице к себе. Сейчас в душ и спать. А завтра… а завтра будем решать проблемы по мере их поступления. Прежде всего, нужно будет ещё раз поговорить с отцом, без ссор и криков, как взрослые люди. Если не прислушается, то после позора, на который я завтра обреку свою семью, фамилию Пылёвых ещё долго будет мусолить жёлтая пресса. Но это завтра, всё завтра. Глаза слипаются, а ещё нужно как-то распустить волосы.
Вооружившись расчёской, я уселась по-турецки на кровать и принялась вытаскивать из причёски шпильки, складывая их на жемчужный подол платья.
Ну, мастера! Чтобы я вас ещё раз подпустила к своим волосам! Это издевательство какое-то, шпильки вынула, а причёске хоть бы хны, под тонной лака ни один волосок не сдвинулся! Может намочить? Перебирая пальцами тугие пряди, я освобождала их по одной, пока, наконец, тяжёлая копна не упала на плечи.
Фух! – выдохнула с облегчением. Интересно, я смогу сама расстегнуть сзади корсет? Чёрт, да куда же все запропастились-то!? Всё семейство как корова языком слизала!
Словно в ответ на мой вопрос, внизу послышался хлопок входной двери. Ну, наконец-то! Хотя, странно: ни звука подъезжающего автомобиля, ни голосов во дворе я не услышала. Что в доме что за окном было тихо как… в могиле.
«Берегись!» - зловеще шепнул вновь откуда-то взявшийся внутренний голос.
– Ничего, - произнесла я в пустоту, несмотря на смутное беспокойство, - и тебя вылечат.
Поднявшись с постели, я босиком вышла из комнаты и, приблизившись к лестнице, так и застыла возле её перил.