Цена предательства
Шрифт:
– Неужели вы думаете, что деньги могут возместить нашу потерю?
– Конечно, нет, но они помогут вам начать новую жизнь. Кроме того, насколько я понимаю, одна из ваших дочерей уже готова к этому.
Хезус посмотрел в сторону Спенсера и Кармен, печально покачал головой и сказал:
– Безумие какое-то! Но когда речь идет о женщинах, лучше не пытаться понять их поведение.
34
Для одиннадцати человек, засевших в пещере, время тянулось томительно медленно.
Луна, светившая с небосвода, едва двигалась с места, а температура
Спенсер и Кармен укрылись вместе под его тонкой хлопчатобумажной курткой. Вскоре он мерно задышал, а она никак не могла уснуть, по-прежнему остро переживая потерю родных.
Эйнджела сменили на часах, и он втягивал понюшку кокаина, спрятавшись за выступом скалы. Вход в пещеру сторожил Вэлин. Резник возился с часовым механизмом взрывного устройства при свете крохотного карманного фонарика, устроившись недалеко от джипа, где София не отходила от Келлера, забывшегося в тревожном полузабытье. О'Рурк дремал в кузове грузовика напротив спящего Гарсии. Доктор сидел особняком, не снимая пальто и поставив свой саквояж между ног, а за всей этой картиной наблюдал Хезус. В одной руке он держал автомат "хеклер-энд-коч", а в другой дымилась сигарета.
Кармен взглядывала в сторону отца каждый раз, когда он затягивался и его лицо освещал огонек сигареты. Казалось, его черты вырезали из темной слоновой кости. "Бедняга, - думала она.
– Какие жуткие испытания выпали сегодня на его долю! Чего только всем нам не пришлось пережить!" По ее щекам заструились слезы, когда она вспомнила, как хоронили мать, сестру и брата, и подумала, что, наверное, никогда не посетит их могилы. Она вспомнила также Мессельера и Ньюмэна, похороненных рядом с ее родными, и еще четверых солдат, трупы которых остались лежать в районе СантаАны.
Она вспомнила изуродованные тяжкой работой руки матери, нежно заботившейся о своих детях, и сильные руки брата, благодаря усилиям которого семье удавалось собрать небольшой урожай и выжить. Кармен вспомнила, что Карлотта была для нее не только старшей сестрой, но и близким другом, и еще сильнее заплакала, а потом теснее прижалась к Спенсеру в поисках тепла и поддержки в этом суровом и холодном мире.
У входа в пещеру Вэлин смотрел в сторону деревни, из которой был похищен доктор, потом переводил взгляд на горы, где не так давно им довелось дать бой полицейским. Оттуда попрежнему доносился гул вертолетов и вовсю светили прожекторы, но полковник считал, что колумбийцы не догадываются, где укрылись "солдаты удачи".
"Пока нам везет, - думал он, - но и в дальнейшем нам нужна удача".
Ночь прошла, как проходят все ночи, и за несколько минут до четырех часов утра Хезус и Вэлин стали будить своих товарищей.
– Передай врачу, что теперь он может идти, - попросил Хезуса Вэлин. Скажи ему, что, к сожалению, добираться ему придется пешком. Передай мои глубочайшие извинения и скажи, что я ничего не могу поделать. Мне совсем не хочется, чтобы он
Хезус повиновался, и врач разразился ругательствами, но вскоре осознал, что иного выбора у него нет, забрал свой саквояж и двинулся к выходу. На прощание О'Рурк подарил ему карманный фонарик.
– Не хочу, чтобы старик упал в пути и сломал ногу, - пояснил он свой поступок.
Перед уходом доктор снова осмотрел Келлера, который пришел в сознание и испытывал страшную боль. Диагноз был малоутешительным.
– Он никогда не сможет ходить самостоятельно, - сказал Вэлину врач. Кроме того, существует опасность гангрены. Я бы даже сказал, это более чем вероятно.
Доктор сделал еще один укол и оставил таблетки, пояснив, что их нужно дать раненому при новом приступе боли.
Как только врач их покинул, полковник приказал всем занять свои места. В джип сели Хезус и София, ухаживавшая за Келлером, а за рулем устроился О'Рурк. Остальные разместились в кузове грузовика, а в кабине, как и прежде, - Эйнджел и Вэлин. В двадцать минут пятого включили двигатели и тронулись в путь.
Как и предсказывал Хезус, дорога была приятной, и они выехали на горное шоссе ровно в четыре часа сорок пять минут, что зафиксировали ручные часы всех членов отряда, которые они сверили накануне.
35
Машины начали спускаться по крутой извилистой дороге к темным зарослям внизу, рассекая предрассветную тьму желтым светом фар.
– Теперь уже недолго осталось, - сказал Эйнджелу Вэлин.
– Будем надеяться, что вертушки не проявят излишнего любопытства и вернутся на базу.
– По мне, - ответил американец, - чем раньше, тем лучше. Очень хочется чистого постельного белья и льда в стакане.
– Так ты себе представляешь цивилизацию?
– Абсолютно точно, полковник.
– Тогда как же тебя сюда занесло?
– По сравнению с подобными приключениями цивилизация ничто.
– Да, это затягивает, как наркотик, - признался Вэлин.
– А уж тебе рассказывать о наркотиках не приходится.
Эйнджел с подозрением взглянул на соседа, лицо которого невозможно было рассмотреть в у тусклом отсвете лампочек на приборной доске.
– Что вы этим хотите сказать?
– Ты и сам прекрасно знаешь. Я имею в виду небольшой пластиковый мешочек, который ты хранишь за пазухой с того времени, как мы взорвали лабораторию.
– Вот это да, черт бы меня побрал! Оказывается, вы гораздо умнее, чем я предполагал. И в проницательности вам нельзя отказать.
– Видишь ли, я привык держать глаза открытыми. Ты собираешься продать кокаин по возвращении в Штаты?
– Есть у меня на примете люди, которых это может заинтересовать.
– Да, я не сомневался, что среди твоих знакомых найдутся такие люди.
– А что плохого в желании заработать бабки? Мы потому и рискуем здесь жизнью, чтобы нам хорошо заплатили.