Шрифт:
Цена ошибки.
Всегда ли человек несет с собой добро? Факт - должен. Но вот несет ли?
В.Головачев "Особый контроль".
Открытие .
Пушистый, играющий необыкновенным чарующим блеском, рукав родной галактики, остался позади, внизу справа относительно борта корабля, новейшего звездолёта "Ермак" управления глубинной космической разведки УГКР,
Арсению Павловичу Лопатину, носившему ещё со времён студенческой скамьи в Академии Космонавтики при Всемирном Координационном Совете Земной Федерации кличку Серебряный, за характерный оттенок волос на голове, исполнилось сорок семь лет, когда он был избран первым капитаном корабля, которому была поставлена задача исследовать рассеянное звёздное скопление, относящееся к спутникам галактики Андромеда. Ещё не успели утихнуть в голове радостные выкрики в его честь на дне рождения, которое Лопатин праздновал летом двадцать четвёртого июля две тысячи четыреста двадцать седьмого года, ещё не схлынули радостные эмоции и великолепное настроение, а он уже находился в кокон-кресле капитана и любовался космическими просторами окрестности Млечного пути, вспоминая такие близкие сердцу и такие далекие сейчас лица знакомых, коллег, друзей и родных.
Где-то там, среди этих просторов звёздного вещества, располагалось Солнце и... Земля - Колыбель Человечества; где-то там остались его дом, Родина, семья, а здесь, в межгалактических пустотах, где не было ничего кроме реликтового излучения да сгустков тёмной материи, которые кроме как гравитационно, себя больше никак не проявляли, Арсению Павловичу ничего не оставалось делать, как только раз за разом прокручивать в голове дорогие ему воспоминания.
Синдром Ульриха - Лабуновского, носящий ещё одно название, синдрома Космического странника, начал проявляться совсем недавно, каких-то тридцать-сорок лет назад, когда жаждущее знаний и постижения тайн Вселенной Человечество обнаглело настолько, что начало запускать свои звездолёты в межгалактическое пространство, тем самым покинув пределы Млечного пути. Именно в это время космопсихологами двух независимых экспедиций, в одно и тоже время проводившихся в глубоком космосе, Яном Ульрихом и Игорем Лабуновским, было сделано открытие странного поведения человека, до сих пор не зарегистрированное ни в одном отчёте, ни в одном архиве космических полетов. Астронавт внезапно начинал натуральным образом сходить с ума от тоски и ностальгии по дому, по Солнцу и Земле; самые счастливые и дорогие для него воспоминания вставали перед глазами настолько реалистично и осязаемо, что первых людей, непосредственно столкнувшихся с этим синдромом сверхдальних полетов, потом пришлось довольно долго лечить в лучших госпиталях ВКС и УГКР.
К счастью, ни один человек не умер и не тронулся умом настолько, чтоб его не смогла поставить на ноги продвинутая медицина двадцать пятого века, однако специалистам из разных ведомств и служб, занимающихся подготовкой астронавтов и обеспечением безопасности полетов, пришлось поломать голову, чтобы практически до нуля снизить воздействие синдрома Ульриха-Лабуновского на членов экипажей, бороздящих космос за пределами Млечного пути.
Прежде всего, как оказалось, огромное останавливающее действие для негативного психического явления имела музыка, поэтому на первой группе кораблей, исследовавших просторы рассеянных и шаровых звездных скоплений - спутников нашей галактики - повсюду играл Бах, сонаты и симфонии Бетховена. Впоследствии, релаксирующую технологию удалось усовершенствовать, на смену бессмертным музыкальным шедеврам пришла специально синтезированная индивидуальная звуковая матрица, подаваемая каждому члену экипажа отдельно и рассчитанная специально для него одного, и синдром космического странника практически перестал мешать эффективно исследовать просторы Вселенной.
Под воздействием
Используя великолепную оптику и потенциал науки двадцать пятого столетия, Аресний Павлович мог по своему желанию приблизить любой объект в пределах радиуса Хаббла и взглянуть на его прошлое, поскольку скорость передачи информации в нашей Вселенной ограничивалась скоростью света, распространяемом в вакууме, а он, в свою очередь, от подавляющего числа интересных объектов Метагалактики шел ни одну сотню, тысячу и миллион лет. Чувствительная и мощная аппаратура звездолёта позволяла увидеть, что называется, в прямом эфире взрыв какой-нибудь сверхновой в отдаленной галактике, зарождение звезды из облака звездного газа, наблюдать столкновение галактик, образование черных дыр, нейтронных, и даже кварковых звезд, любоваться квазарами и гигантскими по своей протяженности ячейками материи - сотовой структурой Вселенной.
Созерцая это, Лопатин часто ловил себя на мысли, что людям, несмотря на всё своё упорство и целеустремлённость в познании окружающего мира, никогда не удастся разгадать все тайны и секреты необъятного космоса, никогда не постичь сути Абсолюта, не проникнуться его целями, стремлениями и желаниями. Каков должен быть потенциал Того, кто создал все эти бесчисленные открытые человечеством и ещё скрытые от его глаз законы мироздания, кто запланировал образование Крупномасштабных структур Космоса, галактик, вложил свою волю в рождение, эволюцию, смерть и перерождение звёзд, кто воплотил законы микромира и макромира, по чьей воле стало возможным образование жизни во Вселенной во всех её формах и проявлениях? Космологи, лучшие умы человечества из Института Внеземных Культур, Центрального Института Физики Космоса, ученые научного совета ВКС ломали голову над этим впоросом, но одна гипотеза сменялась другой, на месте неё, в свою очередь, вырастала следующая, а истина так и не приближалась.
– Арсений Павлович, - раздался приятный баритон - голос выкса "Ермака", - тебе следует на это взглянуть. Нечасто в обозримых просторах космоса встречаются такие экзотические объекты, расположенных рядом друг с другом. А здесь их сразу два.
Голос корабля вывел капитана из размеренных дум о высших порядках. Лопатин даже откашлялся, прежде чем спросил:
– О чем ты, дружище?
– Я сканировал массу рассеянного звездного скопления прямо по курсу корабля и обнаружил на его окраине кое-что любопытное.
– Поясни?
– Гипергигант с массой в двести сорок семь масс Солнца. Светимость порядка десяти миллионов, температура тридцать две тысячи градусов по шкале Кельвина.
– Не маленькая такая звездочка. А что за второй объект?
– Лучше посмотри сам, - ответил "Ермак", и пространство вокруг Лопатина резко устремилось вперед, в сотые доли секунды приблизился край звездного скопления, спутника Андромеды, как бы наехал на человека, и перед Арсением Павловичем во всей своей красе предстала огромная белая звезда. А рядом с ней, вращалась... планета!
– Приблизь, - отрывисто бросил он выксу корабля, чувствуя, как сердце его начинает биться все чаще и чаще.
Пространство вновь сделало скачок вперёд, не такой резкий как предыдущий, и пред человеком предстало небесное тело, имеющее форму шара, диаметром чуть больше диаметра Марса, совершенно чёрное и на первый взгляд гладкое.
– Рассчитай прыжок до него и оповести экипаж. Этим нужно вплотную заняться.
Спустя несколько мгновений звездолёт размазался по Вселенной, превращаясь в одномерный объект, прыгнул на струну и возник в пяти астрономических единицах от чёрного тела неизвестной планеты.