Цена любви
Шрифт:
— Да, говорил, — признал Клод, — но, может быть, жестоко ошибся…
Кэра доковыляла до софы и села.
— Боже милостивый! У меня действительно нет никаких сил, Клод, — взмолилась она. — Чего доброго, ты еще начнешь убеждать меня в своей любви.
До безумия самонадеянный, он, и правда, оставил про запас эту приманку.
— Все возможно, моя малышка. С тех пор как мы расстались, жизнь пошла наперекосяк. Я это понял.
— Слишком поздно, — сказала она.
Как часто ей приходилось произносить эти ужасные
Клод подошел ближе и внимательно взглянул ей в глаза. Белые колокольчики в ее волосах начали увядать и источали чудесный аромат.
— Ни к кому я не относился, как к тебе, Кэра, — сказал он.
Она окинула его ледяным взглядом.
— Слишком поздно, — повторила она. — Мы напрасно теряем время.
— Ты меня больше не любишь?
— Нет.
— Но ведь любила когда-то… Может быть, полюбишь снова.
— Никогда не полюблю.
— Значит, ты полюбила другого, — настаивал он.
— Даже если так, тебя это не касается.
— Это тот самый благородный капитан, да?
Она должна была притворяться. Не ради себя. Ради Ричарда. Со всем присущим ей актерским талантом она недоуменно рассмеялась и воскликнула:
— Влюбиться в мужчину, который помолвлен с другой девушкой? За кого ты меня принимаешь?… Ричард Хэрриот женится на дочери и единственной наследнице сэра Фрэнка Спайрза.
— Значит, есть кто-то другой!
— О Господи, уйдешь ты наконец? — устала прошептала она. — Неужели ты не видишь, что я валюсь с ног?
Слишком эгоистичный, он пропустил последние слова мимо ушей и решил применить другую тактику. Он присел рядом с ней на подлокотник и обнял ее за плечи.
— Кэра, — проникновенно произнес он, — ты никогда не была жестокой. Я и раньше говорил тебе, что, в отличие от большинства актрис, у тебя совершенно неревнивый и незлобливый характер… Но теперь ты злишься на меня. Если бы ты знала, как делаешь мне больно!
— Но ты не думал об этом, когда сам причинял мне боль! — прервала его Кэра. — Как бы там ни было, сейчас я уже не злюсь. Я просто хочу, чтобы ты ушел.
Клод закусил губу. Ни перед одной женщиной он еще никогда так не унижался. Ему хотелось залепить Кэре пощечину. Однако он вспомнил о сегодняшней ссоре с Хлоей, о провале песни и решил держать себя в руках.
— Я знаю, что за то, как я поступил с тобой, меня мало расстрелять, — сказал он. — Но я не уйду, пока ты меня не простишь.
Ей было все равно, искренен он или нет. Желая побыстрее его спровадить, она сказала:
— Хорошо, Клод, я тебя прощаю.
Он наклонился ближе.
— Ты просто ангел! Значит, мы снова будем друзьями?
Его упрямство измотало ее. Спорить не было сил.
— Зачем тебе это? — вздохнула она.
— Мне нужна твоя дружба, малышка! — воскликнул Клод. — Я потерял вдохновение. Я хочу сыграть тебе мою новую песню. Прошу тебя, позволь мне иногда приходить и
Она едва заметно усмехнулась. Теперь понятно, зачем он явился. Клод и теперь не мог обойтись без нее, как не мог обойтись в прошлом. Ему были нужны ее помощь и энергия. Клод никогда не чувствовал себя уверенно… Ей даже сделалось его жаль.
«Все что угодно, лишь бы избавиться от него! — подумала Кэра. — И как только я могла любить этого человека?!»
Уходя, Клод все-таки выбил из нее необходимое признание. Кэра пообещала, что не откажется его принять, когда он захочет показать ей свои новые песни.
Он поцеловал ей руку.
— Дорогая, ты такая великодушная! Спасибо тебе за все!
— Теперь позволь мне отправиться в постель и выспаться, — сухо сказала она.
Когда Клод наконец ушел, Кэра прошла в спальню и принялась вынимать из волос цветы. Через минуту Клод был забыт. Ее беспокоило совсем другое. Завтра придет Ричард, и она должна быть очень сильной. Ради общего блага!..
Присев за туалетный столик, Кэра стала снимать с лица косметику. От усталости и отчаяния по ее щекам покатились слезы.
16
В первом ряду пустого театра сидели пять человек: Адриан Кранн, его жена, менеджер, Крис Кэмбелл, а также спонсор шоу Филиппа Спайрз. Они приготовились к просмотру дуэта двух девушек.
В зале было темно и тихо. Ряды кресел были покрыты чехлами. В оркестровой яме собрались лучшие в стране музыканты — оркестр под управлением Табби Уолкера. Они уже настроили инструменты и замерли в ожидании Кэры и Кри-Кри.
Наконец занавес поднялся. Кэра, одетая в голубую матроску, сидела за роялем. На голове у нее была синяя треугольная шапочка. Кэра заиграла французский марш. Смуглая и загримированная Кри-Кри в костюме юнги устроилась на рояле. После нескольких куплетов она отложила в сторону походный рюкзак и пустилась танцевать. Загремел оркестр, и танец закончился дуэтом девушек в сопровождении хора.
Кэра и Кри-Кри вложили в этот номер всю душу, а на «бис» Кри-Кри исполнила песню о юнге, который ради спасения товарищей жертвует собственной жизнью и взрывает вражеский корабль. Немногочисленные зрители пришли в неописуемый восторг.
Адриан Кранн буквально сиял. Его менеджер наклонился к хозяину и сказал:
— Просто блеск, мистер Кранн!
Зи шепнула Филиппе:
— Все пройдет как надо. Идея замечательная.
Воодушевленные горячим приемом Кэра и Кри-Кри перешли ко второму номеру программы. На этот раз все происходило как бы в романтическом флере. Кэра, наряженная в золотистое вечернее платье, изображала молоденькую англичанку, а Кри-Кри досталась роль подружки-парижанки. Девушки исполнили дуэтом песню, посвященную женихам-офицерам, отправлявшимся на войну. В конце песни Кри-Кри снова танцевала.