Цена любви
Шрифт:
— Да, — тихо повторила Кэра, — вы утешили меня этим поцелуем.
— Но я не должен был…
— Не надо сейчас об этом, — нетерпеливо проговорила она.
— Что вы хотите этим сказать? — резко спросил он.
Она приподняла руку, и Ричард увидел, что на пальце у нее нет кольца.
— У меня больше нет жениха, Ричард, — сказала Кэра. — Если хотите, можете целовать меня. Вот и все.
Она улыбалась, но в ее глазах светилась грусть. Она кивнула, чтобы он присел рядом с ней на софу.
— В янтарной шкатулке на столике сигареты, — сказала
— Благодарю, я уже пил…
Он поднес зажигалку к ее сигарете, а потом закурил сам. На его губах все еще горел ее поцелуй. От волнения он не знал, что сказать. Ему казалось, что в голову лезут совсем не подходящие мысли.
Итак, помолвка с Клодом была расторгнута, и Кэра может целоваться с кем пожелает… Но теперь он, Ричард, помолвлен! Ах, Боже праведный, что он наделал! Зачем так поспешил!
Он вспомнил о Филиппе. Ему даже показалось, что она незримо присутствует в этой прохладной уютной гостиной. Он сам просил ее выйти за него замуж. Сам надел ей на палец кольцо.
«Боже праведный! — снова пронеслось у него в голове. — Что я наделал!»
У Кэры было беспокойство иного рода. Она с горечью вспоминала разрыв с Клодом. Несмотря на весь свой оптимизм, она знала, что так хорошо, как было с ним, ей, наверное, уже ни с кем не будет…
Как бы там ни было, визит Ричарда словно вдохнул в Кэру новую жизнь. Еще во Франции она была от него в восторге. Его любовные признания в маленьком домике фермера она вспоминала со смущением и благодарностью. Тогда она не имела права подарить ему свою любовь, но, как и всякая женщина, не могла не радоваться, что такой голубоглазый красавец объясняется ей в любви. Ричард Хэрриот был само совершенство. Этого нельзя было отрицать. И когда несколько минут назад он поцеловал ее, Кэра ничуть не возмутилась. С какой стати ей убиваться из-за Клода? С какой стати тосковать о нем, если появился такой нежный обожатель, как Ричард!
Она осторожно взглянула на него.
— Не смотрите так трагично! — весело сказала она.
Чтобы заглушить собственные сомнения, Ричард засыпал ее вопросами.
— Как нога? Сколько вам еще ходить на костылях? — быстро заговорил он. — Что теперь делают врачи? Вы уверены, что предпринято все возможное? Неужели правда, что вы больше не сможете танцевать?…
Он так бы и сыпал вопросами, если бы Кэра не рассмеялась и, нетерпеливо махнув рукой, не остановила его.
— Умоляю вас, капитан Хэрриот! — пошутила она. — Такой танковой атаки я не выдержу!
Но Ричард даже не улыбнулся. Чувство юмора на время покинуло его. Он не успокоился, пока не получил ответа на все свои вопросы.
— Врачи сделали все, что смогли, — сказала она. — Мне делали и массаж, и электротерапию. В общем, все необходимое лечение. Кость срастается. Скоро я смогу отложить костыли… Но, кажется, танцевать больше не буду. — Кэра вздохнула. — Тут уж ничего не поделаешь. Год или два мне не прыгать и не делать пируэтов. А потом моя нынешняя популярность
— И ваш партнер… ваш жених, — пробормотал Ричард, — он бросил вас в такой момент…
Кэра перестала улыбаться, и впервые он заметил, как она похудела и осунулась со времени их последней встречи.
Взглянув на кончик своей сигареты, Кэра сказала:
— Да, он меня бросил… Не думаю, что я могу винить его за это. От меня больше нет прока, и он нашел себе другую партнершу. В нашей профессии с этим жестко: во что бы то ни стало держись на плаву, иначе утонешь.
— Я говорю сейчас не о вашем партнерстве, а о вашей помолвке. Я тоже не могу осуждать его за то, что он теперь выступает с Хлоей… Но поступить подобным образом с женщиной, которая должна была стать его женой!..
Не находя слов, Ричард умолк и нахмурился.
— Давайте не будем об этом, — тихо попросила Кэра. — Когда я думаю об этом, то ужасно расстраиваюсь…
— А я думал, что мужественнее вас нет никого на свете, — сказал он.
— Что вы, Ричард, я вовсе не такая храбрая. Вы себе не представляете, что творилось у меня на душе, когда я осталась одна. Теперь для нашего брата, актера, наступили нелегкие времена… А тут еще моя сломанная нога. Боюсь, скоро мне придется распевать песни где-нибудь у большой дороги. Может быть, в следующий отпуск вы бросите монетку в мою шляпу, а?
Кэра снова рассмеялась, но Ричард нахмурился.
— Господи, неужели все так плохо?
— Да не волнуйтесь вы так! — воскликнула она. — У меня есть что продать. Например, рояль.
Он медленно встал. На его лице был написан ужас. Она машинально протянула к нему руку.
— Не принимайте мои несчастья так близко к сердцу!
Он осторожно взял ее маленькую руку и нежно сжал.
— Я во всем виноват. Разве вы не понимаете? — пробормотал он. — Это ведь все-таки я опрокинул вас в эту чертову воронку… Ваш партнер был совершенно прав, когда стал упрекать меня…
— Да он просто подлец! — взволнованно проговорила Кэра. — Может быть, это его несчастье. Такой обаятельный мужчина и такой подлец.
— Дело не в том, что он стал меня упрекать, а в том, что бросил вас! — горячо отозвался Ричард.
— Забудьте об этом, Ричард! — сказала она, сжимая его руку. — Не вините себя в аварии. Это просто глупо.
В его взгляде было страдание. Она не понимала, что творилось в его душе.
— Я должен как-то помочь вам, Кэра! — вырвалось у него.
— Вы и так достаточно сделали. Главное, что пришли меня навестить… И, надеюсь, еще не раз придете.
Он выпустил ее руку и отвел взгляд.
— Вы даже не представляете себе, в каком я ужасном положении, — проговорил он. — Я слишком поздно узнал о расторжении вашей помолвки… Как и о том, что Клод вас бросил… Если бы чуть раньше! — воскликнул он. — Я бы стал умолять вас позволить мне как-то загладить свою вину…
Но Кэра не понимала.
— Вам не нужно заглаживать никакую вину, — смущенно проговорила она.