Цена любви

Кьют Аля

SG. Ахахах. И как ты догадался?

 YDMF. Чутье, детка. Я все улажу, напишу тебе на днях. Вечеринка намечалась через неделю. В субботу. Ты уверена, что хочешь?

SG. На все сто. Суббота – мой любимый день недели.

 YDMF. Окей, передавай привет мудаку-Салманову.

SG. Непременно.

Проснулась

я похмельная и больная, но чертовски счастливая. Еще не успела вспомнить, по какой причине, как уже надрывался мобильный. Женька вызывал по вебке.

–Хей, систер, вотс ап! Ты мне неделю уже не звонишь, – начал он с наезда.

– Страдала и чахла, Жек. Имею права, я девочка.

– Эх, богатые тоже плачут, оказывается. Заведи мужика, говорю же.

И тут я вспомнила все. В фоновом оповещении выскочило сообщение от Дэва:

Ты в списке, Рин. Желаю хорошо провести время. Пусть тебе будет лучше, чем мне.

– Я лечу в Москву, Жень.

– Что?! – заорал брат, и мой больной похмельем мозг тут же попытался вылезти из головы в знак протеста.

Я закрыла уши ладонями, чтобы не слышать брата и не дать утечь серому веществу.

– И зачем нам интернет? – забубнила я. – Ты орешь так, что и без связи слышно из Сан-Фра.

– Ты совсем сдурела? Какая Москва? – продолжал вопить Женька.

– У меня дела там.

– Рехнулась, Дар? Жить надоело? Ты к нему хочешь? Я же знаю.

– Какой ты умный. И чего сразу в Гарвард не поступил?

– Дарина, одумайся.

Наверно, Женя видел, как блестят решимостью мои глаза. Все же он хорошо меня знал. Я часто поступала импульсивно и решительно, глупо и отважно. Так было, когда я бросила школу и пошла учиться на парикмахера, когда Женьку закрыли, и я выставила себя на аукцион. Сегодня – тоже. Я чувствовала, что должна лететь. Знаки. Сплошные знаки.

– Это опасно. Я запрещаю тебе, слышишь? – продолжал поучать и командовать брат.

Я рассмеялась.

– Ты прямо специалист по безопасности у нас. Я решила, Жень. Не истери, лучше учись как следует. Целую.

Я выключила связь и стала изучать расписание самолетов до Москвы. Кровь забегала по венам, застучала адреналином в висках, чудесным образом избавляя меня от головной боли.

Заказав билет, я позвонила коллеге в салон. Соваться в Москву без камуфляжа не собиралась. Плюс, хотелось удивить Салманова.

Домой я возвращалась брюнеткой с удлиненным боб-каре. Для пущего эффекта выпрямила свои волнистые волосы. Мне также изменили немного форму бровей и сделали интересный мейк. Я бы сама себя не узнала. Из зеркала на меня смотрела уверенная, шикарная, яркая молодая женщина. Где та Дарина-мышка? Сегодня я изгнала ее окончательно, сама нашла в себе Рин Шоу. Улыбнувшись себе демонической улыбкой, я растворилась в предвкушении. Он должен отпустить меня. Нам нужно увидеться. Мы поговорим, и все встанет на свои места. Я хочу двигаться дальше. Он тоже должен. Но если мы этого не можем, то, наверно, стоит попытаться вместе снова?

Я

легла спать, уверенная в собственном решении, как никогда.

Среди ночи в дверь начал кто-то ломиться. Не звонок домофона, именно стук в дверь. Я подскочила на кровати. Сердце забилось, как у зайца. Я на цыпочках пошла к двери.

– Дар, открывай, – пробасил по-русски Женя.

Ну конечно! У него же ключ есть. Только какого черта?

Я сняла цепочку, открыла дверь и не побрезговала наехать с порога.

– Жень, ты совсем, что ли?

Брат ввалился в квартиру, осмотрел так, словно у меня выросла вторая голова.

– Слава богу, успел. Надо поговорить, Дарин. По мобилке не стоит.

– Поэтому ты примчался?

– Да.

– До утра не подождет?

– Утром у меня самолет назад.

– Пошли на кухню.

Я сварила кофе и поставила на стол корзинку маффинов. Женя, конечно, сразу стал набивать рот. После СИЗО он вообще редко отказывался от вкусного, а выпечку обожал и раньше.

– Дар, откажись от Москвы, пожалуйста, – проговорил он, прожевав. – Это опасно.

– Два года прошло. Жень. Твое дело закрыто. Тот парень, кажется, выйдет через три года за примерное.

После нашего бегства пресса стояла на ушах, был большой резонанс, и мы могли следить через интернет за ходом дела.

– Не во мне дело, Дар. Именно тебе опасно.

– Агеев в Лондоне. Уже давно. Он не достанет меня. Да и зачем?

– Кто, по-твоему, поспособствовал его переезду в Англию?

Я уставилась на брата.

Он знал что-то. Больше меня. И молчал. Говнюк.

– Кто? – переспросила я, прищурившись. – Кир?

Женя чуть кивнул, подтверждая, и засунул в рот еще один маффин.

 Я сжала кулаки.

– Откуда ты знаешь?

– Вовка. Мы виделись. Он стажировался в Силиконовой долине, заглянул ко мне.

– Откуда он вообще знает, что ты в Сан-Франциско?

– Ну… мы держали связь. Он просил приглядывать за тобой.

– Вова?

– Нет, Салманов. Но через Вову, да. Они не знают, где ты, но меня ведут все это время. Наверно, из-за паспорта. Твой-то делали через парижских ребят.

– Стоп-стоп-стоп, давай по порядку. Кирилл подвинул Агеева?

– Я не знаю точно, но он участвовал в его отлучении от кормушки, это точно. То, что дошло до бегства, возможно, побочка, но Салман не самый лучший для тебя бойфренд теперь, Дар. Вспомни, он и отослал тебя из-за Агеева. Не из-за меня даже. А теперь ты хочешь вернуться и встать рядом с ним. Ну, проще взять флаг и просить пули в лоб через рупор.

– Жень, ты сгущаешь.

– Возможно, но в любом случае я тебя никуда не пущу.

 -Я уеду все равно.

 -Дар…

– Мне надо, правда.

– Зачем?

– Надо.

– Какая же ты упертая.

– Вся в тебя.

– Билет взяла?

Я взглянула на брата и решила соврать.

– Нет. Жду момент.

– Какой момент?

– Подходящий.

– Ты пила, что ли?

– Немного.

– Дай угадаю, тебя по синьке озарило про Москву?

Женя на глазах успокаивался.