Цена Любви
Шрифт:
Женщина давно потеряла сознание, а я, сидя на ней верхом, всё сжимала в бешеной хватке её горло, передавливая сонную артерию, и никак не могла заставить себя остановиться. Дьявол, вселившийся в меня, требовал её смерти. Сейчас! Словно все эти дни лишь копил в себе злость и вот, наконец, настал момент возмездия. Но здравый смысл призывал остановиться, безуспешно пытаясь достучаться до моего ослепшего от злобы сознания:
«Влада, остановись! Прекрати, ты убьёшь её!».
О да, именно это я и сделаю!
«А как же Женька?» — И тут же будто невидимая
Свекровь не подавала признаков жизни. А я, всё так же сидя на её груди, зубами стащила колпачок со шприца и смешала «Рогипнол» с растворителем. Далее ввела препарат, не потрудившись даже протереть место заготовленным ею спиртовым раствором.
Теперь, прежде чем «лекарство» подействует, у нас ещё оставалось время на «поговорить». Поэтому, отвесив свекрови пощёчину правой, я повторила то же самое и левой рукой, для симметрии. Затем ещё и ещё, пока веки любезной Елизаветы Дмитриевны не дрогнули и её взгляд не сфокусировался на мне.
Я же, не дав ей полностью прийти в себя, схватила заготовленные под подушкой маникюрные ножницы и придавила к шее женщины, прямо к артерии. Орудие устрашения, может, и так себе, но сейчас в моих руках оно превратилось в смертоносное оружие. Сама я была уверена, что способна вогнать их в артерию, не моргнув даже глазом!
— Где она? — поинтересовалась я обманчиво спокойно.
Рука машинально усилила давление на ножницы, и по горлу свекрови скатилась алая капля крови. Пока одна.
Елизавета Дмитриевна поморщилась. Её взгляд стал более осознанным, а от былой доброжелательности в нём не осталось и следа.
— А ты хитрее, чем кажешься, — прошипела она, и по комнате разнёсся её скрипучий смех. — Только ничего ты этим не добьёшься.
Моя рука дрогнула, а острие, вжатое в её горло, прочертило на коже порез. Но женщина даже не обратила на это внимания.
— Мать всегда, любой ценой готова защитить своё дитя. И я защищала своё, — прокаркала Елизавета Дмитриевна. — Сквозь боль и родовые муки она отдаёт ему частичку себя, чтобы всегда быть рядом и оберегать. Ты можешь убить меня, но я ничего тебе не скажу.
Глаза женщины закатились, подбородок задрался, и кровь тонкой струйкой скатилась на шёлковое бельё.
Пульс под моими пальцами был в норме. Отбросив ножницы, я принялась бить её по лицу, но тщетно.
Елизавета Дмитриевна больше не реагировала.
Чертыхнувшись, я быстро переодела чистую блузку и, схватив сумку, бросилась к входной двери, натягивая по дороге босоножки. Провозилась столько времени и впустую! Единственная надежда оставалась на Алёну. Если и она мне не поможет, оставался последний вариант – Красавчик! И я была готова пойти и на этот шаг.
# # #
Моя «Ауди» стояла на своём месте, будто только вчера я её тут оставила, и не было никакого похищения. Сложно было совладать с нахлынувшими чувствами, стоило мне только сесть в салон. Детское сиденье сзади, Женькино фото на панели управления,
Но я тут же мысленно дала себе пинка. Соберись! Слезами делу не поможешь! А через несколько минут я уже выруливала на проспект, взяв направление к банку. Я постаралась успокоиться, и мне это почти удалось. По крайней мере, в банк я вошла совершенно без слёз и признаков паники на лице. Не останавливаясь, я бегло оглядела операционный зал и сразу же направилась к стеклянной кабине с
паспортом и документом, удостоверяющим, что я здесь арендую ячейку. Время играло против меня. О том, что охранник уже мог вернуться домой и поднять тревогу, я старалась попросту не думать. И хоть о ячейке в банке Влад не должен был знать, всё же стоило поторопиться.
Солгала бы, сказав, что за все года нашего брака я никогда не задумывалась о будущем. Более того, я точно знала, что наш брак с Владом не долговечен, потому и подготовилась на славу: хватило бы не только на первое время — на те деньги, что мне удалось отложить, можно было безбедно жить несколько лет.
В боковом коридоре, ведущем в подвал, меня встретил охранник, и под его бдительным взглядом я подошла к решётке, которую он же передо мной и распахнул. Передав ключ ожидавшей внутри девушке, я задумалась: сколько денег взять из заначки? Не факт, что я ещё раз смогу сюда вернуться, но и гулять по городу с пачками долларов тоже опасно. Девушка тем временем отрыла ячейку, достала металлический ящик и оставив тот на столе, отошла к решётке. Ещё одно мгновение на раздумья, и, вытащив из ящика четыре пачки долларов, туго перетянутые резинками, я затолкала их в сумку.
Охранник проводил меня назад в операционный зал, а через пару минут я уже обессиленно откинулась на спинку сиденья в своей машине. После зелья своей свекрови я всё ещё чувствовала смертельную усталость, упадок сил, а ещё в душе поселился неосознанный страх. Он, словно змея, свернулся внутри холодным клубком. Впрочем, последнее можно было списать на чрезмерную нервозность. Выходя из банка, я чувствовала, как кровь в висках стучала отбойным молотком и я каждую секунду ожидала услышать за спиной: «Стойте», «Держите ее».
Потерев ладонями пылающее лицо, я завела мотор и, вырулив с парковки, взяла направление в сторону улицы Кирова.
Через пятнадцать минут я уже парковалась возле новой пятиэтажки. Подъездов здесь было три, и судя по всему, квартира тридцать шесть должна быть где-то посередине. Дом был полностью новым, даже замка или домофона здесь ещё не было. Это не могло не вызвать недоумения. Ничего себе, сколько же нынче зарабатывают помощницы по хозяйству? Охранник мне лишь слегка кивнул, и вскоре я уже стояла перед квартирой «36». Длинный убогий коридор выразительно контрастировал с вычурным фасадом здания, но, предполагаю, это скоро изменится. Лицевая отделка здесь шла полным ходом: вдоль стен были расставлены строительные материалы, пахло свежей краской.