Цена крови
Шрифт:
Он действительно никогда не видел ее при дневном свете. Никогда не видел, чтобы Аннабель ела или пила. Она обладала силой, не свойственной ее полу и сложению. Но она причащалась и по ночам доставляла ему неимоверное блаженство.
— Когда ты родилась? — Его голос стал почти прежним.
— В тысяча триста двадцать седьмом, в тот год король Эдуард III взошел на трон. А дедушка твоего дедушки еще даже не был зачат.
Ему просто было думать о ней как о красавице без возраста, не стареющей на протяжении веков. Отсюда и в остальное было несложно поверить.
Вампир.
Женщина
— Ты избавишься от меня? — тихо спросила Аннабель, чаруя его своей красотой. — Ты отправишь меня на костер? Или у тебя хватит сил любить меня и быть любимым?
Огонь в камине отбрасывал ее тень на шпалеры. Кто она, ангел или демон, — Генри было все равно. Он принадлежал ей, и если тем самым проклял свою душу, то и дьявол с ней.
В ответ он открыл объятия.
Когда женщина обняла его, Ричмонд прижался губами к ее душистым черным волосам и прошептал:
— Почему ты никогда не насыщалась моей кровью?
— Но я это делала. И делаю.
Он нахмурился.
— У меня на шее нет ни одной твоей отметины...
— Шея — чересчур видное место. — Ричмонд почувствовал, как она улыбается, прижавшись к его груди. — Мой рот припадал и к другим частям твоего тела.
Генри покраснел, а она в доказательство своих слов сползла вниз, и отчего-то сознание того факта, что она насыщалась, даря ему ни с чем не сравнимое удовольствие, подняло его на такие высоты, что ему казалось, он уже больше не сможет выдержать этого экстаза. Преисподняя стоила того.
— Это была ваша идея?
Герцог Норфолк склонил голову. Его глаза потонули в тени, а вокруг рта проступили глубокие морщины, которых месяц назад еще не было видно.
— Да, — с трудом признал он, — но это для вашего же блага, Генри.
— Моего блага? — Ричмонд с горечью расхохотался. — Скорее, для вашего. Таким образом вы гораздо ближе подбираетесь к трону. — Он видел, что герцог поморщился, и был этому рад. На самом деле он не верил, что Норфолк использовал его в своем стремлении приблизиться к трону. Этот человек прежде не раз доказывал свою дружбу, но у Генри только что состоялся крайне неприятный разговор с отцом и ему хотелось на ком-то отыграться.
— Ты женишься на Мэри, дочери Норфолка, еще до конца месяца, — сказал тот. — Рождество проведешь при дворе, а затем удалишься в свое поместье в Ричмонд и больше никогда не появишься в Шерифхьютоне.
Норфолк вздохнул и положил руку на плечо Генри. Его разговор с отцом молодого герцога тоже был не из приятных.
— То, чего твой отец не знает, он подозревает. Я предложил это как единственный возможный для тебя выход.
Генри сбросил с плеча его руку. Никогда ему больше не бывать в Шерифхьютоне. Никогда больше не слышать смеха Аннабель,
— Вы не понимаете, — прорычал он и зашагал прочь по коридору, прежде чем успели пролиться постыдные слезы.
— Аннабель! — Он бросился к ней со всех ног и, упав на колени, зарылся лицом в ее юбку. На какое-то время мир превратился в прикосновение рук любимой и звук ее голоса. Потом наконец он нашел силы, чтобы отпрянуть, но ровно настолько, чтобы взглянуть ей в лицо. — Что ты здесь делаешь? Отец и Норфолк что-то заподозрили, а если они тебя найдут...
Красавица провела прохладными пальцами по его лбу.
— Они меня не найдут. В дневные часы у меня есть надежное убежище, а ночей впереди у нас не так много, никто не успеет ничего обнаружить. — Аннабель помолчала, приложив ладонь к его щеке. — Я уезжаю, но я не могла отправиться в дорогу, не попрощавшись с тобой.
— Уезжаешь? — тупо повторил Генри.
Она кивнула, и ее не стянутые лентой волосы рассыпались по плечам.
— В Англии для меня стало чересчур опасно.
— Но куда...
— Думаю, во Францию. На какое-то время.
Ричмонд поймал ее руки в свои.
— Возьми меня с собой. Мне без тебя не жить.
Губы женщины скривились в улыбке.
— Но и со мной ты житьне можешь, — напомнила она.
— Жить, умереть, воскреснуть и не умирать. — Он вскочил и обнял ее. — Мне все равно, лишь бы быть с тобой.
— Ты очень молод...
Ее словам не хватало уверенности, и он прочитал на лице Аннабель сомнение. Она нуждалась в нем! Великий Боже и все святые, она нуждалась в нем.
— Сколько тебе было лет, когда ты умерла? — решительно спросил Генри.
Она прикусила губу.
— Семнадцать.
— Мне исполнится семнадцать через два месяца. — Молодой герцог снова опустился перед ней на колени. — Неужели ты не можешь подождать?
— Два месяца...
— Всего лишь два. — Он не мог сдержать торжества. — А после мы вечно будем принадлежать друг другу.
Тогда Аннабель рассмеялась и притянула его к своей груди.
— А вы о себе высокого мнения, милорд.
— Это так, — согласился он, не поднимая головы.
— Если ваша жена случайно войдет...
— Мэри? У нее собственные покои, и она не очень-то любит их покидать. — Стоя по-прежнему на коленях, Ричмонд потянул ее к ложу.
Через два месяца Аннабель начала насыщаться каждую ночь, забирая столько крови, сколько он мог выдержать.
Норфолк поставил охрану у его спальни. Генри приказал его людям убираться, впервые в жизни проявив себя сыном своего отца.
Еще через два месяца, когда светила медицины ошарашенно скребли в затылках, недоумевая по поводу нездоровья молодого герцога, а Норфолк прочесывал окрестности в бесплодных поисках, она снова притянула его к своей груди, и он вобрал в себя кровь вечной жизни.