Цена Империи

Мазин Александр Владимирович

— Кстати! — вспомнил Зима. — А что наш Фракиец?

— Бесится, — ответил Феррат. — Заходил к нему сегодня — он меня чуть не пришиб. Что-то будет…

— Я вам скажу, что будет! — внезапно произнес Черепанов, который до этого не проронил ни слова. — Император у нас пацифист, но голова у него в норме.

Трое префектов и один примипил развернулись к нему с нескрываемым интересом.

— К чему ты клонишь, Череп? — спросил Плавт.

— Все к тому же. Вы недооцениваете противника.

— Алеманны… — начал было Феррат, но Геннадий прервал его:

— При

чем тут алеманны! Я говорю о Мамее и ее сыне. В первую очередь о Мамее, которой хватило хитрости вывести своего сынка в Августы. Будем называть вещи своими именами: наши настоящие враги не варвары, а эти двое. Не варвары угрожают Империи, а такие вот трусоватые политики на троне. Вы все родились римскими гражданами, и вам кажется, что все в Империи — ваше, а все, что снаружи, — чужое. Но чужое есть не только снаружи, оно — и внутри. Это черви, которые подтачивают дерево. Я уже видел однажды, как падает такое дерево. Как рассыпается на куски государство, подточенное изнутри ничтожными правителями. Слабый император сейчас страшнее для Рима, чем персы, алеманны и все варвары вместе взятые. Слабый император думает не о том, как победить врагов империи. Он думает о том, как удержать власть. И его враг — не алеманны. От алеманнов он откупится. Его враг — наш Фракиец!

— Что ты говоришь, Череп! — воскликнул Аптус. — Максимин никогда не пойдет…

— Зато Мамея пойдет! — перебил друга Черепанов. — И ее сын! Я вам скажу, что будет. Александр не распускает армию, потому что рассчитывает припугнуть алеманнов и уменьшить сумму откупных. Еще я думаю, что он постарается натравить алеманнов на франков, но не думаю, что это у него получится. Но одно я могу предсказать точно, братья мои, — Черепанов поднял руку в традиционном митраистском жесте клятвы: — Фракийцу больше нами не командовать. Его уберут от границы. Направят куда-нибудь под Капую обучать новобранцев.

— Ты что-то знаешь? — спросил Маний Митрил.

— Да. В сенате уже обсуждается кандидатура его преемника.

— Откуда сведения? — быстро спросил Аптус.

— От наместника Туллия…

— А-а-а… — презрительно протянул Гонорий.

— …И консуляра Антонина Антония Гордиана. Я очень надеюсь, братья, что мои слова останутся внутри стен этой палатки. И их не услышит никто, кроме вас. Никто! — подчеркнул он.

— Ну ясное дело, — проворчал Феррат. — Максимин тебе голову оторвет за то, что якшаешься с сенатской сволочью.

— Как знать, — заметил Маний. — Геннадий ведь не ради карьеры с сенаторами общается. И не зря он своим внешным покровителем двуликого Януса избрал. Кстати, лев, коли уж речь о Янусе зашла… люди видеть должны, что ты ему служишь. И иным богам тоже. Когда ты последний раз в храм заходил? Когда жертву приносил хоть Марсу, хоть Юпитеру?

— Делать мне больше нечего, как по храмам ходить, — буркнул Черепанов. — На нас с Деменцием целый легион висит…

— Деменций-то в храмы ходит, а ты нет, — строго произнес Скорпион. — Люди уж на тебя коситься начинают… Так недолго и догадаться, кому

ты истинно служишь…

«Да мне и Митра ваш — по барабану», — подумал Геннадий, а вслух сказал:

— Давай о богах сейчас не будем, Маний. Давай о деле. Думаешь, Фракиец мои контакты с сенаторами не одобрит?

— Да кто его знает, — проворчал Скорпион. — Фракиец — не дурак. Знает, что ты ему верен. Но нынче подозрителен стал….

— Станешь подозрителен, когда тебя сместить хотят! — вступился за Максимина Аптус. — Скажи, Череп, а в преемники его кто метит, не знаешь?

— Мне говорили: самый вероятный — консуляр Магн.

Плавт издал такой звук, будто выпустил газы. Лица остальных вытянулись.

— Тогда нам конец, — выразил общее мнение Митрил.

— Что будем делать? — спросил Деменций Зима.

Пятеро военачальников переглянулись.

— Сдается мне, мы думаем об одном и том же, — предположил Маний Митрил по прозвищу Скорпион.

Четверо остальных кивнули, подтверждая.

— У нас есть братья среди сирийцев? — спросил Черепанов.

— Наверняка, — уверенно ответил перс Маний Митрил, стоявший в митраистской иерархии ступенью выше остальных, львов.

— Может быть…

— Нет, — отрезал Митрил. — Это наше дело.

— Ты хочешь сделать это лично? — спросил Аптус. Митрил покачал головой.

— Мы слишком известны, — сказал он. — Нужны исполнители.

— Я никому не стану поручать такое, — сразу отказался Феррат. — Все, кому я доверяю, присягали Августу. Лишить их покровительства богов… такое надо делать самим. Или мы рискуем кончить, как кончил Макрин [77] . Я согласен с Железным, — сказал Деменций Зима.

— Я бы взялся, — произнес Аптус. — Но у меня нет никого, кому я мог бы поручить такое. Разве вот Черепу…

Это была шутка, но Геннадий кивнул.

— Я возьмусь, — сказал он.

77

Напомню читателю: преторианский сопрефект Макрин. По его наущению был убит император Каракалл, после чего Макрин сам провозгласил себя императором (217–218 годы по Р. Х.), но пробыл в этом состоянии недолго, был разгромлен, пойман и казнен.

— Ты сам?! — воскликнули в один голос Зима и Плавт.

— Не лично. У меня есть люди, которым я могу это доверить и которые не испугаются богов Империи. Но мне понадобится помощь…

— Все, что в наших силах, — сказал Митрил. — Говори, Геннадий.

— Позже, — покачал головой Черепанов. — Такое дело следует сначала обдумать. И подготовить как следует. К сожалению, у нас мало времени.

— Значит, не будем его терять, — произнес Маний Митрил. — До встречи, братья…

— Знаешь, что меня тревожит, Геннадий… — сказал Деменций Зима, когда они вместе возвращались в расположение своего легиона.