Цена Империи
Шрифт:
Алексей, не вступая в дискуссию, треснул борана по морде так, что того швырнуло на палубу.
— Книва! — заорал он. — К рулю! Живо на прежний курс! — И, сложив руки рупором: — Одохар! Только не к берегу!
Рикс услышал, энергично кивнул. Тоже не дурак. Понимает: если враг чего-то хочет, делай наоборот.
А большая часть готских кораблей уже забирала влево, к скалам.
— Держать прежний курс! — надрываясь, закричал Коршунов.
И тут же над морем прокатился куда более мощный рев Одохара:
— Гревтунги!!! Делай как я!!!
Готские
Не все герулы повели себя, как овцы, завидевшие волка. С некоторых начали стрелять по «римлянину». Один кораблик даже отважно попытался подойти борт к борту. Но сверху упало «грузило» — и на этом попытка взять трирему на абордаж закончилась.
Все это время Коршунов не отводил монокуляра от римской палубы. Гребцов он не видел — их скрывали борта. Зато тех, кто суетился на палубе, он видел отлично. Да, это были воины. Причем неплохо вооруженные.
Снова лопнула басовая струна, и дымящийся снаряд сорвался с палубы триремы. На этот раз — мимо. Огненная стрела с шипением ушла под воду. Весла по правому борту триремы дружно задрались вверх. В считанные секунды корабль развернулся на девяносто градусов — и протаранил еще одного «герула». Алексей обратил внимание на то, что сначала раздался треск, а уж потом торчащий над водой таран — бронзовая голова барана — вырезался в борт жертвы.
«Ага, — сообразил Коршунов. — Главный штырь — ниже ватерлинии. Ну естественно!»
Трирема «стряхнула» останки протаранненого судна, сделала новый поворот — прямо по головам оказавшихся в воде герулов. Алексей увидел, как воин в сверкающих доспехах с красным гребнем на шлеме хлопнул по плечу того, кто держал румпель, махнул рукой — и трирема взяла новый курс — четко на корабль Коршунова. Ошибиться было невозможно. Даже без помощи монокуляра.
Алексей оторвал глаз от монокуляра. Ну точно! Они вырвались вперед. Естественно. Ведь на других кораблях флотилии спустили паруса, а их полотнище «цвета снега и крови» по-прежнему вздувалось пузырем — Коршунов забыл дать команду.
А вот боран, которому Алексей дал по морде, наверняка бы не забыл.
«Цыц! — скомандовал Коршунов совести. — Не до тебя!»
Что же делать, черт возьми?
Страшная трирема увеличивалась прямо на глазах. Вся Коршуновская команда сгрудилась на носу — кто с копьем, кто с луком. Отважные парни. Книва старательно правил. Боран сидел на палубе и пялился на приближавшегося «римлянина». Он лучше всех представлял, что будет.
Алексей подскочил к нему, ухватил за куртку и рывком поставил на ноги. Тяжеленный, блин!
— Мы идем — лоб в лоб! — произнес он как можно четче. И показал —
Боран замотал головой:
— Не успеем! Не уйдем!
— Уйдем! — рявкнул Коршунов. — Ты сделаешь, понял?! Книва, отдай ему руль! (Парень яростно мотнул головой.) Живо! Я приказываю! Это его корабль! Агилмунд!!! Вы все! Живо на весла! Вперед!!!
Сам он бросился на нос, изготовил свой самострел.
А трирема была уже совсем близко. Алексей мог даже различить круглые отметины там, где скреплялись доски обшивки. И очень хорошо он видел римского кормчего, пожилого кряжистого мужика с обнаженными руками, без шлема, но в бронзовой «жилетке». Рядом с ним стоял классический легионер со здоровенным прямоугольным щитом — прикрывал.
«Нет, дружище, от меня ты его не укроешь», — подумал Алексей, ловя в перекрестье переносицу кормчего.
Какая удача, что волнения почти нет!
Одним глазом Коршунов глядел в монокуляр, другим — контролировал расстояние. Он видел, как разом взмывают и опускаются десятки весел. Совсем не так, как на прогулочной лодке. Они вращались, словно лопасти гигантских колес. Очень быстро, гребков по сорок в минуту.
…Мускулы кормчего напряглись. Он изо всех сил толкал румпель, выправляя ход корабля. Нацеливая его точно на несчастное суденышко Коршунова. Пора!
Алексей задержал дыхание и плавно надавил на спуск. Нет, не зря он столько тренировался! Прикрывающий легионер даже не успел среагировать — короткий арбалетный болт угодил кормчему точно в лоб!
Нос триремы рыскнул влево…
— Давай, дед! — яростно по-русски заорал Коршунов. И тут по-готски: — Левый борт! Суши весла!
Боран не оплошал. И гревтунги — тоже.
Разминулись.
На палубе «римлянина» заорали. Страшная штуковина с грузилом мотнулась над бортом — бульк! Мимо!
Свистнуло копье — и воткнулось в живот неосторожного легионера! За спиной Коршунова жизнерадостно захохотал Ахвизра. Судно запрыгало на волнах, поднятых большим кораблем.
Тем временем кораблик Одохара, воспользовавшись суматохой и тем, что внимание римлян отвлечено, попробовал подобраться к нему с другого борта.
Не вышло. Алексей услышал оглушительный треск, а потом яростные вопли: по-готски и по-латыни.
Чуть позже он увидел удаляющуюся корму триремы — и корабль Одохара с надломленной, наклонившейся мачтой. Все суденышко опасно наклонилось. Одохар и один из дружинников рубили в два топора, спеша избавиться от опасного перекоса.
Чуть подальше в воде плавали обломки нескольких весел. Трирема тоже пострадала. Незначительно, но на какое-то время ее маневренность снизилась, и остальные готские суда успели убраться с ее курса. Да и с разворотом она на этот раз промедлила. Немного… но достаточно, чтобы в голову Коршунову пришла новая мысль.
На судне Одохара как раз дорубили мачту и собрались спихнуть обломок, когда Коршунов закричал:
— Одохар! Мачту не бросай!
Рикс вскинул голову, поглядел на него.