Цена Империи
Шрифт:
— Чего поживее, ему теперь спешить некуда… — прокряхтел Тарвар, втягивая Комозика в лодку через просевшую корму.
— Живее, я сказал! — Коршунов забрался внутрь, мокрый и решительный. — К берегу! Он еще не умер!
— Как же не умер! — возразил парень. — Не дышит же!
Веслами, впрочем, он при этом работал довольно энергично.
— Задышит! — с яростью пообещал Коршунов. — Он у меня задышит!
— Ты бог, что ли? — удивился боран.
У берега лодку встречала целая толпа.
— Ну-ка взяли его, аккуратно! — скомандовал Алексей. — Аккуратно, я сказал! Вынесли и положили! Мордой вниз!
Поднатужившись, он взгромоздил тяжеленного
Сколько прошло времени с тех пор, как Комозик хлебнул воды? Три минуты? Пять?
Коршунов спихнул герула с колена, перевернул навзничь.
— Скулди!
— Я тут!
Ну конечно, он тут, в первых рядах толпы, плотно обступившей Алексея и его «пациента».
— А ну отошли все на пять шагов! — рявкнул Коршунов. — Скулди, делаешь так: вдохнул… выдохнул! — Он наклонился к бородатой пасти Комозика и с силой втолкнул в нее воздух. В груди у герула забулькало.
— Делаешь по моей команде… раз, два, три… — Он резко нажимал на выпуклую грудь Комозика. — Четыре! Выдох! И еще раз! Начали!
Чем хороши местные парни: в критических ситуациях никогда не задают дурацких вопросов. Просто делают, что сказано, оставляя вопросы на потом.
— Раз, два, три… четыре! — И Скулди выдохнул в своего вождя во всю мощь развитой грудной клетки.
К сожалению, и у самого вождя грудная клетка была — будь здоров.
Один цикл, второй, третий, четвертый… никакого эффекта. Не с Коршуновским весом продавливать этакого качка. Все равно что пивной бочонок давить…
— Кумунд! — рявкнул Коршунов, углядев в толпе знакомую зеленокрашенную физиономию. — А ну иди сюда! Клади сюда руки! И нажимай вот так: раз, два… сильнее, мать твою так (последнее — по-русски, разумеется)! Изо всех сил! Или твой рикс помрет! Раз, два… Скулди, отойди! Я сам!
На десятом цикле в могучей груди Комозика забулькало громче. Грудь его дернулась не в такт толчкам, расширилась, разинутый рот с сипением втянул воздух, глаза открылись… и увидели над собой все того же нанавистного Аласейю.
Коршунов успел отодвинуться.
— Придержи его, Кумунд! Ему сейчас вредно двигаться!
Здоровяк герул беспрекословно выполнил команду и придавил к земле своего собственного рикса. Еще бы ему не послушаться! Только что у него на глазах небесный герой перетащил этого самого рикса из мира мертвых обратно в мир живых.
— Ф-у-ух! — вздохнул Алексей. — Тяжеленький сегодня день получился. Скулди, забирай его. — Он кивнул на снова обмякшего Комозика. — Думаю, теперь он не помрет. Блин! На бок его переверните! Быстрей!
Победоносного рикса начало рвать. Было бы обидно, если бы после стольких усилий по его оживлению Комозик захлебнулся собственной блевотиной.
— Разденьте его, оботрите досуха и заверните во что-нибудь теплое. Крикша! У тебя вроде бы лекарь есть толковый?
— Есть, — подтвердил боран. — Очень толковый. Боспорец. Из Феодосии.
— Пришли. Пусть осмотрит рикса Комозика. С меня довольно!
И растолкав, нет, не растолкав — раздвинув (его почтительно пропустили) толпу, Аласейа — небесный герой, чье абсолютное лидерство больше никем не оспаривалось, удалился в свой шатер. Отдыхать. И думать, как быть дальше с мятежным герульским риксом.
Чует сердце: такие, как Комозик, пока живы — не успокоятся. Эх, зря Коршунов его не утопил!
Но удача по-прежнему улыбалась Алексею Коршунову. Греческий медик, осмотрев герульского вождя, нашел его состояние удовлетворительным.
Лекарь соединил кости и наложил шину, но ясно было, что для боевых действий Комозик временно не пригоден. Посему на закрытом герульском совещании было решено погрузить рикса на корабль и отправить домой с подобающим эскортом. Командование герульской частью войска Комозик поручил Скулди: вариант, полностью устраивавший всех, включая Коршунова.
На следующий день Комозик пригласил Коршунова в гости.
— Понимаю, почему ты меня пощадил, — сказал он. — С такой удачей можно быть милосердным.
— Я не знал, что у тебя сломана нога, — ответил Коршунов. — И убивать тебя не хотел. Такой воин, как ты, очень пригодился бы в нашем походе.
— Ты лжешь. — Комозик усмехнулся. — Ты пощадил меня не поэтому. Но я не стану с тобой спорить. С такой удачей, как у тебя, можно лгать. Любая ложь окажется правдой. Но когда ты вернешься, я проверю твою удачу еще разок. Раз уж ты мне предоставил такую возможность.
— Договорились, — ответил Коршунов.
Да, этот мужик умеет проигрывать.
«Пожалуй, он мне может начать нравиться, — подумал Алексей. — Но рядом с собой я все-таки предпочитаю видеть не его, а Скулди».
Глава восемнадцатая,
в которой Алексей Коршунов разобрался с местной географией
Наконец-то Коршунов определился со своим местонахождением. Их лагерь базировался где-то в районе Севастополя, сравнительно недалеко от города Херсонеса, развалины коего Коршунов посещал в двадцатом веке и даже привез оттуда на память обломок какого-то древнего кирпича. Здесь Херсонес еще не превратился в развалины, назывался Херсоном и являлся довольно крупным городом с каменной крепостью, каменными домами и большим портом.
Шумный южный город, смешение народов, традиций и религий. Языческие храмы соседствовали с синагогой и с христианской молельней. В общем, это уже было не варварство, а культура. Цивилизация. Правда, Коршуновская Настя сморщила носик, когда Алексей назвал Херсон цивилизованным городом. С ее точки зрения, этот город был просто захолустьем. Тем не менее, на здешних улочках она чувствовала себя как рыба в воде. Впрочем, Агилмунд с Ахвизрой (и разумеется — с Книвой, как же без него), вызвавшиеся сопровождать Коршунова, тоже чувствовали себя в этом разноязыком городке вполне свободно. Агилмунд уже бывал здесь, а Ахвизра с Книвой уверенно чувствовали себя везде. Как и большинство их соплеменников, они полагали, что только готы — настоящие люди. Всех прочих следует рассматривать с точки зрения полезности для готского народа. То есть нельзя ли у местных жителей позаимствовать что-нибудь, пригодное в хозяйстве. И лучше, конечно, отнять, а не купить. К некоторому огорчению готов, грабить на здешних улицах не рекомендовалось. В городе наличествовала стража, которой ничего не стоило призвать к порядку нескольких гревтунгов, даже таких доблестных, как Ахвизра. Гуляли они совместно, впрочем, недолго. Опытный Агилмунд выяснил, где обитают доступные женщины, и трое гревтунгов отправились туда. Встретиться договорились в доме Крикши. Боранский вождь, как всякий уважаемый причерноморский лидер, имел в Херсоне недвижимость.