Цена его коварства
Шрифт:
— Да, — без всякого выражения проговорила я. — Хочешь, подарю?
— А что, мне нравится, — засмеялась она. — Так вы помолвлены? Я так рада за…
— Эдвард мне изменяет.
Мэдисон с изумлением посмотрела на меня. Затем на ее лице отразилось сомнение.
— Ты уверена? В декабре он был невероятно влюблен в тебя. Я ведь флиртовала с ним. — Ее щеки вспыхнули. — Но он даже не взглянул на меня.
— Уверена. Я видела у него женщину, жену его двоюродного брата. Она приехала к нему поздно вечером. В сексуальном платье.
— Господи!
— Я не хочу это обсуждать. — Я достала молоко и подвинула к себе хлопья.
— Ну ладно. — Мэдисон сжала губы. — В любом случае можешь рассчитывать на мою поддержку.
Я изумленно уставилась на нее:
— Что с тобой случилось в твоей Монголии? Ты стала… совсем другой.
— Наверное, я повзрослела, — тихо проговорила она. — Я больше не хочу отбирать чужое. Работу, любовников… От этого не становится лучше. Только хуже. Прости за то, что я с тобой сделала, — закончила она шепотом.
Я смотрела на нее со слезами на глазах.
И вдруг увидела, как она с удивлением смотрит на кого-то, стоящего за моим плечом. Я медленно повернулась.
Эдвард в стильном, идеально сидящем смокинге стоял у двери, широко улыбаясь.
— Похоже, все забыто? — радостно проговорил он. — Ты скоро будешь готова?
Я не могла поверить своим ушам.
Да как он смеет, после той встречи с Викторией?..
У него что, нет сердца?
Я с трудом стянула с отекшего пальца кольцо и холодно протянула ему:
— Я передумала. Я не могу выйти за тебя.
Он вздрогнул, словно от боли. Издав горлом какой-то всхлипывающий звук, он сделал шаг вперед и спросил — нет, потребовал:
— Почему?
Он смотрел на меня так, будто это я предала его. Разбила ему сердце. Я, воинственно задрав подбородок и сжав кулаки, посмотрела на него:
— Я думала, что смогу выйти за тебя замуж без любви, — прошептала я, качая головой. — Но я не могу. Мне нужно, чтобы все было по-настоящему.
Рука, которой я все еще протягивала ему кольцо, дрожала. Эдвард смотрел на бриллиант как на чашу с ядом. Казалось, его тоже бьет дрожь.
— А приходить?.. — безо всякого выражения спросил он.
— Конечно, ты… — В горле у меня стоял тугой комок. — Я хочу только, чтобы ты был свободен.
— Свободен… — Он поднял на меня безучастные глаза.
Я кивнула, не в силах сказать ни слова.
— Я надеялся, что смогу сделать тебя счастливой. — Его слабый голос был похож на шепот умирающего. Он безуспешно попытался улыбнуться. Глаза его подозрительно блестели. — Но я не могу заставить тебя выйти за меня. Ты достойна любви. Достойна всего на свете.
Мое сердце сжалось. Я тонула в его глазах, читая в них страдание его измученной души. Быть может, я ошибалась? И тому, что я видела прошлой ночью, есть иное объяснение?
— Что ты делал прошлой ночью?! — крикнула я.
— Не
— Скажи мне! — взмолилась я. Я знала, что веду себя глупо, но не могла остановиться. Если бы был хоть один, самый маленький шанс, что я ошиблась! — Что ты делал вчера после того, как я уехала?
— Тебе лучше не знать, — тихо сказал Эдвард и, протянув руку, положил ладонь мне на щеку. — Я обеспечу тебя и ребенка всем, что только может вам понадобиться. — Наклонившись, он нежно поцеловал меня. — Береги ее. И будь счастлива.
Он быстро вышел.
Я смотрела ему вслед, в пустой дверной проем, с опустошенным лицом.
Огромная кухня вдруг начала расплываться, и я поняла, что слезы потоком текут у меня из глаз. Я думала лишь об одном: какая же я все-таки дура! Я позволила Эдварду Сен-Сиру во второй раз разбить мне сердце…
— Ты просто дура! — громко произнесла Мэдисон, будто читая мои мысли.
Смахнув слезы с лица, я недоуменно посмотрела на нее. Я совсем забыла о ней.
— Ты бросила его ради фильма? — Она осуждающе покачала головой. — Никакая карьера не заполнит в твоем сердце место, предназначенное для любви. — Она невесело засмеялась. — Кому это знать, как не мне!
— Он меня не любит, — прошептала я.
— Ты с ума сошла? — Она посмотрела на меня как на ненормальную. — Ты что, не видела, как он смотрел на тебя? Отец рассказал мне, как он тут ползал у тебя в ногах, умоляя о свадьбе. — Она фыркнула. — Ни один мужчина не способен на такое ради женщины, если только не любит ее всем сердцем и душой. Тем более такой мужчина, как Эдвард Сен-Сир.
— Он не любит меня, — повторила я менее уверенно. — Он сам сказал.
Мэдисон скептически оглядела меня:
— Ты сказала, что заслуживаешь брака по любви, и он согласился. Это прозвучало так, будто именно ты не любишь его.
— Что? — воскликнула я, дрожа. — Эдвард знает, что я люблю его!
— Ты ему говорила об этом? Я имею в виду, в последнее время?
— Нет, я… — Я закусила губу. — Я сказала ему о любви лишь раз — в Лондоне, перед расставанием. И все же я покачала головой. — Он меня не любит. Он хотел жениться лишь ради ребенка. Если бы он меня любил…
У меня перехватило дыхание. Я в страхе прикрыла рот рукой.
Если бы он любил меня, он бы посвящал мне все свое время, днем и ночью, ждал бы меня со съемок, ходил бы со мной в рестораны по моему выбору, возил бы к врачу и массировал мне ноги. Привозил бы мне дыню и мороженое в три часа ночи. Я была бы для него важнее карьеры.
Друзей.
Родной страны.
«Я всегда считал, что любовь — это действия, а не слова, — вспоминала я, что он говорил мне в Лондоне. — Полюбив, я не стал бы тратить время на слова, а доказал бы свои чувства делом. Буду заботиться о ней, ставить ее желания выше своих… вложу всю душу в то, чтобы она была счастлива».