Цена бессмертия
Шрифт:
— Из погибшего мира Ал'Венор, если мне не изменяет память, — Рэйнорд остановился возле красовавшегося на стене черного фламберга, — только там отливали обсидиановые мечи, превосходящие крепостью даже знаменитую гномью сталь.
— Ты совершенно прав, — Лэнгли улыбнулся, — а этот меч — трофейный. Его захватил мой отец во время последнего боя. Альянс людей и эльфов победил тогда орды нежити во главе с Дренором, но было поздно. Заклятие Короля Мертвых никто не сумел разрушить — оно пожирало звезду за звездой, оставляя вместо небес черную бездну. А когда и солнце кануло во мрак, мир остыл, превращаясь в ледяную пустыню. Эльфы открывали
— Благодарю вас, — молодой маг почтительно принял оружие.
Да, это настоящее произведение темного искусства! Рукоять удобно легла в ладонь, будто фламберг изготовлен специально для него, Рэя. Хищные изгибы «пламенеющего» меча завораживали; черное вулканическое стекло, отточенное неведомой магией не затупилось бы и за тысячу лет. Довольно легкий для двуручного меча, Сумеречный фламберг к тому же был идеально сбалансирован. В руках Рэйнорда он будто ожил — отблески солнца затанцевали на черном как ночь, лезвии. А когда молодой маг выполнил несколько изящный «восьмерок» и «мельницу», Лера и Шангри невольно зааплодировали.
— Ну что же, Валерия, выбирай и ты, что понравится, — Лэнгли жестом пригласил продолжить экскурсию, — вот тут у меня эльфийское оружие. Как видите, Высшие больше доверяют рунам, — и впрямь, большинство мечей покрывала хитроумная вязь рунического письма.
Хватило беглого взгляда, чтобы Лера увидела свое излюбленное оружие: полутораручный меч-бастард с простой крестовиной гарды. То, что нужно! Сияющее лезвие, отливающее голубым, несколько уже классического, и это придает мечу изящную благородность. По обе стороны вдоль дола пролегли два ряда серебристых рун, как уже сказал Лэнгли — против нежити.
— А, — сэр Лэнгли улыбнулся, — хороший выбор. Меч эльфийской воительницы. Хотя, я больше склонен думать, что она была лишь наполовину эльфийкой, как и её оружие — дитя слияния двух культур. Эльфийские мечи, как видите, намного тоньше и легче… Его купил еще мой дед у заезжих торговцев. Те сами не знали, какую ценность он представляет для опытного мага.
— Он чем-то необычен? — Валерия начала удивляться столь богатой коллекции.
— Мой брат, да пребудет душа его в милости Единого, сумел разгадать загадку, прочитав руны. Один их ряд — обычная защита от нежити, а второй — заклинание. Если прочесть его, то станешь невидимым. А вот чтобы снять невидимость, нужно прочесть его наоборот. Братец то мой пока до того догадался два дня проходил невидимкой… Бери его, Валерия, и пусть твой меч всегда разит первым!
— А мне дай сабли Сторма, — вмешался нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, Шангри, — я в Ноэле только на саблях и учился биться. И, между прочим, высший балл заслужил! — поспешно добавил он свой самый веский аргумент, словно боясь, что отец не доверит ему оружие.
— Ну, бери, — махнул рукой добродушный толстяк, — я по молодости тоже сабли любил. Как закрутишь бывало «веер», так ни один гад близко не подберется…
— Сэр Лэнгли, позвольте, я угадаю? — Лера указала на две сабли необычного серебристого цвета, — они тоже магические?
— Так точно, — трактирщик протянул оружие едва сдерживающему восхищение, сыну, — первая магическая особенность сабель Сторма — зная особое заклинание,
— Вот это да! — удивился Шангри, дотоле и не ведавший о столь грозной силе простого на вид оружия.
— Друзья мои, — Лэнгли обнял всех троих, — я верю в вас. Нужно остановить это безумие, пока не поздно. Надеюсь, вы знаете, что нужно делать…
Не в силах смотреть, как слезно добряк Лэнгли прощается с единственным сыном, девушка поспешила спуститься вниз. Рэйнорд тотчас последовал за ней.
— Валерия, — заговорил он, пользуясь тем, что их наконец оставили наедине, — я знаю, что ты чувствуешь. Я и сам ощутил это впервые. Поэтому прошу, останься здесь. Это будет война. Быть может — до последней капли крови, в прямом смысле слова. И я не смогу жить, если потеряю тебя, — Рэй опустил глаза, не выдержав её взгляда. Взгляда этих серых, как острые льдистые иглы, глаз.
— Нет, — сказала она тихо, но под бархатным голосом крылась прочная, как сталь, уверенность, — я не останусь. Немного я прожила, но всё что до сих пор видела — предательство, трусость, обман. Отсиживаться как крыса в норе — не в моих принципах. Потому то я здесь — в том мире нет места для таких. И, раз уж так вышло, я буду биться до смерти, чтобы жил Меллидан, чтобы жил…ты! — тихо закончила Лера, мягко коснувшись его плеча.
Она молчала, боясь спугнуть хрупкое чувство, зародившееся в душе. В той глубине, где раньше царила лишь тщательно оберегаемая пустота, сейчас распускался неземной красоты бутон… Чувство, обрушившееся столь стремительно, ошеломило обоих. Наверное, они бы могли еще долго стоять так — рука в руке, но…
— Господа маги, время не ждет! — прозвучал деловитый голос.
На лестничном пролете возникла долговязая фигура Шангри. Паренек казался полным решимости действовать — в добротной кожаной куртке со стальными нашивками, таких же брюках с наколенниками и двумя саблями на боках он уже не казался таким зеленым юнцом, как прежде. Легкие мокасины Шангри предусмотрительно сменил на высокие сапоги воловьей кожи — более подходящая обувь для дальних походов.
Рэйнорд, единогласно признанный главным, осмотрел свой маленький отряд. Так вот, нежданно, он обрел союзников, друзей и даже больше… Пустота и гнетущая бессмысленность былого одиночества осталась в прошлом. Хотелось бы верить — что навсегда. Обретя всё так нежданно, в глубине души он боялся так же быстро их потерять.
— Ну что ж, друзья — в путь! И да хранит нас Тьма…
Троица решительным шагом скрылась за дверью, провожаемая прощальным взглядом пожилого сэра Лэнгли. Немного постояв на скрипучей, рассохшейся лестнице, он на последок осенил всех охранным знаком Единого. Может быть, боги услышат его мольбы…
Прошло совсем немного времени, а лес уже сомкнул за беглецами свои тесные ряды. Густые ветви елей и кедров, на мгновение потревоженные нежданным вторжением, сплетались за их спинами вновь. Примятая шагами трава поднималась. Казалось, здесь никогда и не ступала нога человека. Лес — огромный, живой и даже, казалось, мыслящий, благоволил доверившимся ему странникам. Словно чувствовал — они пришли с добром, спасти и избавить от тяжкого гнета разлившейся повсюду Тьмы.