Цена бессмертия
Шрифт:
– В Иране, – быстро ответил араб, – в каком-то музее есть книга. Я узнаю где и сразу сооб…
Сильный, резкий удар кулака Шона сбил его на землю.
– Слушай, ты, – вытащил пистолет Конрад, – ты меня зачем вызвал? Говорил, что знаешь, где еще один алмаз. А лопочешь о какой-то легенде. Я не коллекционирую легенды. Понял? Где второй алмаз? – Он направил ствол пистолета на лоб зажмурившегося побледневшего араба.
Тот что-то забормотал.
– Молится перед тем, как предстанет перед Аллахом, – усмехнувшись, по-английски сказал Шон пришедшему с ним молодому мужчине.
– Не знал, что ты говоришь по-арабски, –
– Я провел в стране, где говорят по-арабски, больше половины жизни, – усмехнулся дядя.
– И что он говорит? – посмотрел на араба Квентин.
– Про какой-то музей в Иране, – ответил дядя, – где хранится книга с легендой о камнях бессмертия. Ахашаза тоже убили, – добавил он. – Это брат того, кто мне камень отдал. Говорит, что за камнями бессмертия смерть ходит. Собственно это и так понятно. Дорого стоит это бессмертие, а где большие деньги, там всегда много желающих их получить, поэтому и смерть ходит. В этих случаях не уговаривают, а убивают. Ну, – легко пнул он араба, – договорился с Аллахом? Ты почему сказал мне, что знаешь, где еще камень есть?
– Мне велели так сказать! – вскакивая, закричал тот. – Вас убьют, Белый Тигр! Община Черных Мулл не простит вам…
Грохнул выстрел. Квентин в прыжке сбил дядю на землю. Шон, перекатившись влево за камень, дважды выстрелил на звук. Квентин тоже выстрелил в сторону невысокой скалы.
Араб, визжа и петляя, бежал вправо от площадки, на которой они разговаривали. Хлопнул пистолетный выстрел, и беглец упал.
– Значит, нас заманили, – сделал вывод Шон, – чтобы убить. Хорошо, что мы у Шахуна пистолеты взяли. Хотя знаешь что, – размышлял он, – если бы хотели убить, убили бы.
– А ты думаешь, стреляли, чтобы нас напугать? – спросил племянник.
Шон, вздохнув, медленно поднялся.
– Ложись! – заорал Квентин. Но Шон медленно вышел из-за камня. Хлопнул выстрел. Пуля вспорола ему кожу на левом плече.
– Умеет стрелять, – усмехнулся Шон. – Мы уходим! – по-арабски заорал он. – И больше не придем!
Квентин, вытянув руку с пистолетом в сторону скалы, стараясь уловить движение стрелка, напряженно вглядывался вверх.
– Белый Тигр! – по-арабски прокричал мужской голос. – Тебя помнят воины Усиши. И поэтому ты жив. Кровь на левом плече…
– Последнее предупреждение, – закончил за него Шон. – Следующая пуля в сердце! Мы уходим! – повторил он и посмотрел на племянника. – Вставай, убери пистолет и пошли. И не делай резких движений. Будут стрелять, не реагируй. Дернешься, убьют. Мужчина не должен бояться звука выстрела, иначе он трус, а трус достоин только смерти.
Квентин сунул пистолет в карман, опасливо поднялся. Выдохнул и шагнул к дяде.
– А если у пугающего дрогнет рука и он попадет в меня? – тихо спросил он.
– У воинов общины Черных Мулл руки не дрожат, – спокойно объяснил Шон.
– А почему вы не убили их? – тихо по-арабски спросил европеец в белой шляпе.
– Белый Тигр помог нашему старейшине, – ответил невысокий араб со шрамом на лбу. – Спас ему жизнь, и мы не можем убить его сейчас. Предупреждение было, и если теперь он появится, то умрет.
– Дурацкая страна, вера и дурацкие обычаи, – пробормотал по-английски европеец.
– Ваше счастье, сэр Дервинг, – спокойно проговорил по-английски
– А ты, Автул, где учился английскому? – удивленно спросил Дервинг.
– В плену, – ответил тот. – Два года хватило, чтобы я начал хорошо говорить, потому что я и раньше учил английский. Меня готовили к операции в Лондоне, но я был ранен в бою и не принимал участия во взрыве метро. Мы наказали предателя, он знал, что его убьют, но выбрал легкую смерть. Случайно узнал, что Белый Тигр занимается поиском семи камней Персуна. И я думаю, нам еще предстоит встреча с ним, – добавил араб.
– И все же зря вы сейчас его отпустили, – сказал Дервинг.
– Видите ли, сэр, таковы наши законы. Мы должны были предупредить его. Теперь шауву кончилось. Белый Тигр приехал по вызову предателя. Его предупредили.
– Но я надеюсь, наш договор в силе? – уточнил Дервинг.
– Конечно, сэр, – ответил араб. – Все как договаривались.
– Белый Тигр? – удивленно проговорил Квентин. – Тебя здесь знают?
– Убил я одного палестинца, – объяснил дядя. – Черного Тигра. И меня прозвали Белым Тигром. Я спас одного из общества «Черные Муллы», поэтому нас и не убили, но предупредили, – усмехнулся он и дотронулся до левого плеча. – Пролитая кровь снимает неприкосновенность. Шауву, – вспомнил он, – я приехал по вызову предателя и должен был умереть. Ты тоже. Значит, Черные Муллы, – размышлял он. – Но за ними кто-то стоит. Интересно – кто? Точнее, за кем-то из старейшин, – поправился он. – Надо выяснить, кто тут заправляет кланом. И тогда будем знать, от кого можно получить информацию.
– А этот убитый, – поинтересовался Квентин, – он знал, что нас убьют, и…
– Он выбрал легкую смерть, – ответил Шон. – И получил возможность не гореть в аду. И его родственники останутся живы. Да, – вздохнув, недовольно продолжил он, – значит, действительно за бессмертием смерть ходит. Но кто стоит во главе общины Черных Мулл в Ливане?
– А если ты узнаешь, это что-то изменит? – спросил Квентин.
– Просто я знаю кое-кого из высшего совета общины, – ответил дядя. – И разумеется, сумею найти информацию. Врага нужно знать, – продолжил он, – а я уверен, что за этим кто-то стоит. Хорошо еще, было шауву. Иначе бы нас попробовали взять и пытать. А азиаты умеют это делать. Вся наука Старого Света и Америки ничто по сравнению с придуманными несколько веков назад пытками. Азиаты умеют причинить боль. И умеют делать это долго, – усмехнулся он и достал телефон. – Ты мне нужен, – по-арабски проговорил Шон. – Встречаемся как всегда. – Он отключил сотовый.
– Я знаю только, что это был Белый Тигр, – сообщил по телефону Дервинг. – С ним был молодой человек. К сожалению, имен я не узнал. Эти чертовы арабы ведут себя как первобытные дикари. Я не представляю, как можно иметь с ними дело…
– Вот что, Джек, – перебил его мужской голос. – Нужно выяснить, кто эти двое. Как ты это узнаешь, твое дело, но нам нужны имена. У тебя двое суток. Иначе тебя уволят. – И телефон отключился.
Облизнув мгновенно пересохшие от волнения губы, Джек пробормотал: