Целительница будущего короля
Шрифт:
Говоря, что его не заводит подобное сопротивление, Кайден и лгал, и нет: та же Венанция пыталась разбудить в нём инстинкт охотника, но тогда его это не тронуло. А в исполнении Эйны… будоражило, да, и вон та тёмная арка показалась весьма привлекательной.
– Вообще-то я не предлагал становиться моей любовницей, – хмыкнул Кайден как можно более небрежно.
Просто хотелось посмотреть на реакцию Эйны. Она покосилась на него недовольно:
– То-то вы меня всю облапали и заплатить обещали.
–
– Вы могли бы извиниться, – надула губы Эйна.
И на взгляд Кайдена это делало её только милее.
«Повезёт её избраннику», – подумал он – и его только что выровнявшееся настроение просело на пару уровней.
– Извини, – спокойно произнёс Кайден.
Извиняться он не любил до зубовного скрежета, но знал, что иногда это необходимо делать даже герцогу.
Эйна прикусила губу. Он готов был поспорить, что она просто не знает, что ответить на такую внезапную покладистость. И ему очень интересно, что же Эйна скажет, как поведёт себя теперь.
Отзвук голосов впереди отвлёк от прочих мыслей. Ещё раньше, чем осознал, Кайден ухватил Эйну и отнёс за ближайшую подставку с чучелом: огромный пятнистый кот, изогнув спину, скалился на проходящих. Кайден прижал Эйну к мощной задней лапе и накрыл горячие губы ладонью. Предпочёл бы поцелуем, но…
«Мы ведь под чужими личинами, – вспомнил Кайден. – И для них целоваться будет естественно».
Голоса звучали уже ближе, Кайден убрал ладонь с губ Эйны. Она тяжело дышала и смотрела на него в полумраке. Этот взгляд снизу вверх, её вздымающаяся грудь, так плотно прижатая к его груди. Кайдену казалось, что он слышит стук сердца Эйны, ощущает каждой мышцей, своим сердцем, всей своей сутью. Её аромат – такая чистая смесь трав и запаха кожи. Нежность этой кожи под его пальцами.
Голоса приближались волной шелеста и рокота.
Это было невыносимо: находиться так близко – и не целовать. Но Кайден обещал. И сейчас у него не было оправдания как тогда, когда Эйна бросилась к нему на грудь, прижималась тесно – то её поведение вполне походило на согласие и предложение её поцеловать.
Сейчас они просто прятались.
И обезумевшее сердце Кайдена резко замедлило бег, а приступ чувственности сменился холодной насторожённостью. Кайден решительно накрыл губы Эйны ладонью и сжал рукоять кинжала.
Он узнал голоса.
Эйна напряжённо застыла под Кайденом. Она не могла знать говоривших, но гневные интонации насторожили бы кого угодно. Её запах изменился, Кайден отчётливо ощутил её страх и наклонился, обнимая. Её освободившиеся губы оказались почти у его уха,
– Не бойся, – прошептал он, укутывая их иллюзией. – Нас не увидят. Мне надо послушать.
– …это слишком рискованно! – прошипел Схеней, ещё один свинобратик Кайдена. – Убей его на турнире и всё, зачем эти сложности? Ты же лучший меч Унии уже восемь лет, дядя, а этот пёс Кайден ни разу не осмелился выйти на арену. Он просто трус и неумеха.
– А ты просто идиот, – рыкнул в ответ Оксинт, такой же острый и резкий, как его имя, наследник герцога Агенора Апрума. – Этот пёс с молодых ногтей гонял с отцом кочевников и брал пиратские суда на абордаж. Его не зацепил ни один убийца. Он вышел живым из стольких передряг, что только полный идиот посчитает его неумелым слабаком!
Невольно Кайден обратил внимание, что сердце Эйны забилось чаще, положение тела изменилось и вроде бы стало чуть ближе, покладистее. Если восхваления добавили ему привлекательности в её глазах… то он очень рад.
– Но это не значит, что Кайден всё делал сам, – стоял на своём Схеней. – Если бы делал сам, он бы состязался на турнирах! Так что я считаю, что нужно просто подождать, на турнире ты его размажешь, и я смогу войти в родовой замок Канисов по праву старшего в роду.
Кайден поморщился: к сожалению, для магии родового духа не имело значения, признал прежний герцог своих бастардов или нет. Он мог сколько угодно от них отказываться, Апрумцы могли принять их в свой род, но эти выродки оставались Канисами по крови. И только чудом – младше самого Кайдена.
Оксинт остановился. Судя по звуку, схватил Схенея за грудки и хорошенько тряхнул, прежде чем пророкотать:
– Он убил твоего брата. Этот ублюдок убил твоего брата, которого я лично натаскивал, который почти меня побеждал. Этот пёс убил Ликоса, а ты вместо того, чтобы сразу отомстить за родную кровь, хочешь свалить всё на меня, на удачу!
– Я просто верю в твою силу, дядя, – подобострастно заверил Схеней.
– Ты просто жалкий трус! Ты и в подмётки не годишься Ликосу. Трусливое ничтожество!
Послышались звуки удара и падения – похоже, Оксин ударил Схенея, и тот не удержался на ногах.
– Ты жалок, – Оксин не скрывал презрения. – Идём.
Они пошли дальше. Оксин заговорил тише, но Кайден всё равно услышал:
– Я не собираюсь полагаться на удачу, надо убить Кайдена до турнира. И так, чтобы никто не мог обвинить в этом нас.
Он весь обратился в слух, но дальнейшее обсуждение расслышать не удалось.