Целители не лечат
Шрифт:
Я повернулся к ней. Уже готов был сказать те самые слова, заранее отточенные, острые как клинок. Те, что должны были поставить стену между нами.
Но она опередила.
— Знаешь… ты снишься мне, — произнесла она тихо, но так, что ветер не смог заглушить её голос.
И всё.
Я смотрел на неё и впервые за долгое время не знал, что сказать. Проклятие шевельнулось под кожей, предупреждая, рыча, что её свет опасен. А внутри меня всё равно что-то дрогнуло — слишком живое, чтобы это можно было игнорировать.
29 глава. Маска Золотого дракона. Илар Гримнир
Илар
— Я даже спрашивать не буду, почему я оказалась здесь, раз проснулась одна, а не в твоих объятиях, — сказала Снежинка, едва мой сосед вышел из комнаты. — Но впредь, будь добр, доставляй меня туда, куда требуется.
— Как скажешь, — отозвался я, нагло скользнув взглядом по её подтянутой фигурке.
Чёрт, никак не могу понять, как в таком теле уживаются недюжая выносливость, огромный магический запас и нежное женское очарование. Забавно наблюдать, как она пытается сдуть отросшую чёлку, а та снова падает и смешно морщит носик.
— Кстати… — неожиданно бросила она, закусывая нижнюю губу.
Ох, Снежинка, я бы на твоём месте так не делал в моём присутствии! Это же настоящая провокация!
Едва смог оторвать взгляд от губ и посмотреть ей в глаза.
— Кто победил вчера?
— Сложно сказать наверняка, — ухмыльнулся я, наслаждаясь её реакцией. Дождался хмурого взгляда и продолжил: — Ни ты, ни Риан не могли бы называться единственными победителями. А вот, если правильно помню… Роналия. Да, та блондинка явно выиграла — и игру, и свидание.
Не смог удержать самодовольной улыбки: всё сложилось просто превосходно.
— Вот и отлично! — Александра, начала застилать постель, которая явно впитала за ночь её запах. — Спасибо, что приютил, но мне пора — на завтрак. Дойду сама. Даю тебе официальный выходной на сегодня.
Ага, как же. Ты так просто от меня не избавишься!
Позже я стоял в дверях столовой и наблюдал — будто это спектакль, где я уже выучил все реплики, но всё равно смотрел с особым вниманием. Она двигалась легко, как будто мир был для неё калейдоскопом — чем ярче цвет, тем охотнее она в него ныряла. В такие моменты внутри меня что-то ёрзало — тёплая, противная дрожь, от которой я всегда отмахивался как от назойливой мухи. Но она возвращалась снова и снова.
Так было с тех пор, как в зал для церемоний вошла эта новенькая блондинка с цепким взглядом и обворожительной улыбкой. Было в коридоре возле библиотеки. Было и в столовой. Всегда: стоит ей появиться — и мне хочется прикоснуться к этой яркой вспышке света, хотя её слова обжигают не хуже колючих морозов.
Ревность — это некрасиво, громко и глупо. Я всегда старался держать эмоции в узде: у меня есть имидж, есть границы, где никто не должен мешать. Но когда её взгляд задерживается на Чёрном, в груди перехватывает дыхание, словно тонкий нож вонзили под рёбра. Смешение желания, ярости и бессильной злости — вот что это. Хочется выйти, схватить и молча разорвать. Хочется заявить: «Она — моя». Но я не могу так. Не сейчас. Не так.
Она — боец. Упрямая, хитрая, отталкивающая одновременно. Любит игру, а в игре она опасна: умеет переворачивать правила. Я видел, как она провела Риана, как руководила девчонками, как улыбалась, ощущая власть. Поцелуй Роналии
А мой ход… я предложил «дружбу». И да, я сделал это не от сентиментальности. Это тактика. Близко — значит видеть, понимать, контролировать. Если не можешь иметь её телом и словами, можно — рядом. Пусть думает, что мы друзья; пусть открывает передо мной частички себя под видом доверия. Но слабости себе не позволю — нельзя поцеловать, нельзя признаться. Она не та, кто сдастся ради одного слова. Её нельзя схватить и удержать. И я это знаю: потому не буду пытаться силой.
Иногда, когда она смеётся, я считаю до десяти. Иногда — до ста. В редкие моменты почти совершаю безумство: подойти, прижать к стене, обещать молчание и вечность. Но разум берёт верх: она не покорится. Она ответит ударом, смехом, игрой. Мне не нужны публичные сцены. Я — тот, кто действует тихо, методично, как хищник, что ждёт удобного часа.
Дружба — это маска. Сам не понял, как так вышло легко её надеть ради девушки. Когда ставки начали расти и банальная охота превратилась в желание обладать и присвоить? Не знаю. Но я могу терпеть её дерзости и отвечать так, чтобы она знала: я рядом. Вот только увидеть большее я не позволю.
Мои чувства — как клинок в ножнах. Пусть лежат тихо, пока не придёт их время.
И всё же, когда она ловит мой взгляд и улыбается, внутри щемит. Я чуть приподнимаю уголок губ, отталкиваю желание и говорю себе: «Держи дистанцию. Играй её игру. Выиграй её уважение. А дальше… посмотрим». Но в глубине — нечёткая угроза: если кто-то посмеет оттяпать у меня её взгляд, я не стану церемониться. Даже с Чёрным. Даже с тенью.
— Эй! Ты вообще слушаешь?! — меня локтем в бок толкнул Риан.
Я поднял глаза от тарелки, не сразу поняв, как вообще оказался сидящим за столом. Ещё и с едой. Это ж надо было так задуматься…
— Чего тебе? — бросил хмурый взгляд на друга.
— Говорю, куда красотка твоя поскакала? Ты вроде как её носильщик, разве нет?
Быстро окинул взглядом столовую и, не найдя девушки, сжал челюсти до хруста. Вот же шустрая егоза!
Махнул Торну на прощание и пошёл на поиски Снежинки. Почему-то я уже знал, куда идти — будто меня вело само провидение или между нами действительно была эта чёртова «особая связь».
Буквально взлетел на верх башни, перепрыгивая через ступени. И стоило увидеть две фигуры — её хрупкую и Арнтора с расправленными крыльями — как внутри что-то нехорошо дёрнулось. Сделал шаг назад, затаился в тени, прислонившись к холодному камню. Казалось, сам стал частью стены.
Руки сжались в кулаки. Неприятное, колючее чувство, похожее на яд, расползлось под кожей.
И чего это он крылья распустил? Это моими она должна любоваться, ясно? Моими.
Аг-рр…
И вдруг — фраза, брошенная ею ветру:
«Ты снишься мне…»
Челюсть едва не свело. Что-то сжалось внутри — больно, остро. Я не ожидал, что Снежинка признается кому-то в подобном. Не мне. Не сейчас. И не ему.
А потом я увидел, как Кейл смотрит на неё. Не как обычно — без привычной холодной насмешки. А по-другому. Слишком по-человечески. Словно у него с цепи сорвалось то, что он прятал годами.