Целители не лечат
Шрифт:
И в этот момент терпение лопнуло.
— Ах, чтоб вас! — прошипела я и со всей силы пнула своего манекена по голени так, что он даже отлетел на два метра.
Все ахнули. Фигура пошатнулась, внутри что-то щёлкнуло — и вдруг манекен вспыхнул мягким светом. Те самые аккуратные прорези на его «коже» начали стремительно затягиваться, будто их и не было.
Я застыла, не веря своим глазам.
Вокруг воцарилась тишина, настолько плотная, что было слышно, как кто-то уронил палку на соседней площадке. Боевики второго курса, находящиеся на полигоне, встали как вкопанные. Даже
— Это… что сейчас было? — пролепетала Лори.
— Впервые вижу, чтобы пациента исцелили ногой, — донёсся чей-то полушёпот со стороны группы боевиков.
Я почти улыбнулась, но тут Гэдон отрезал, не выдав ни капли растерянности в голосе:
— Снежина! Немедленно к ректору! За порчу имущества академии!
— Порчу? — выдохнула я, всё ещё не веря. — Да я его наоборот… исцелила…
Но спорить бесполезно. По его лицу было видно: решение принято. Хотя чего я расстраиваюсь? С ректором и сама хотела поговорить. И если что, то это их вина: толкового наставника мне не предоставили, ничего не объяснили, учат только придирками и насмешками, будто я должна всё сама научиться и лишь показывать идеальный результат.
Как там говорила деканша Аронфэр? Найти свой стиль исцеления? Ха! Допустим, я свой уже нашла!
Не в бровь, а в глаз! Или наоборот? Впрочем, неважно.
Коридор возле кабинета ректора казался мне длиннее, чем есть на самом деле. Слишком уж он пустой и строгий: высокие потолки, узкие окна с тяжёлыми шторами, шаги гулко разлетались по каменным плитам. Будто сам воздух здесь придавливал к полу.
«За порчу имущества…» — передразнила я мысленно Гэдона, сжав кулаки. Ну и ладно бы, если б я действительно что-то сломала! Но ведь манекен исцелился. Он буквально светился от радости, что у него ни царапинки не осталось! Если это порча, то что тогда ремонт?
В приёмной возле массивной двери сидела та самая женщина-секретарь, которую я видела на вступительном экзамене. Тогда она записывала наши фамилии в журнал, и я запомнила её строгий, но внимательный взгляд. Седые волосы аккуратно убраны в пучок, перед ней раскрыта большая книга.
— Александра, — кивнула она, не поднимая головы. — Подождите здесь, когда ректор освободится, я вас позову.
— Хорошо, — кивнула я и опустилась на жёсткий диванчик у стены.
Минуты тянулись мучительно. Я то и дело перебирала пальцами край юбки, то кусала губу, то снова злилась.
«Да чего он вообще добивается, этот Гэдон? Что я должна сделать, чтобы хоть раз меня не сравнивали с балластом? Сидеть тихо и не дышать? Или наоборот — упасть в обморок, чтоб почувствовали себя героями?»
В голове крутились десятки вариантов: от того, что ректор накажет меня и выставит за ворота, до того, что он неожиданно решит похвалить за «нестандартное мышление». Хотя… второе звучит как бред. Удача не любит меня настолько.
Секретарша пару раз подняла глаза от книги и бросила на меня взгляд — не осуждающий, скорее оценивающий, как будто пыталась понять, за что именно меня сюда привели. От этого становилось ещё хуже: я чувствовала себя как под лупой.
«Может, сбежать? — мелькнула дерзкая мысль. — Вылететь через ближайшее
Я глубоко вдохнула и уставилась на массивную дверь с коваными петлями.
— Ну, давай же, — пробормотала я себе под нос. — Пусть уже решит мою судьбу.
И тут секретарша сухо сказала:
— Можете войти.
Дверь за мной тяжело закрылась, и я сразу почувствовала — воздух здесь другой. Кабинет оказался огромным, но при этом каким-то… тесным. Высокие стеллажи с книгами тянулись к потолку, словно стены пытались сжаться и сомкнуться надо мной. На полках поблёскивали хрустальные колбы с чем-то подозрительно бурлящим внутри, лежали связки пергаментов и аккуратные коробочки с магическими печатями.
Огромные окна за рабочим столом пропускали тусклый свет — будто день снаружи внезапно сдался и решил выдохнуть. А тяжёлые шторы с гербом академии напоминали скорее о военной казарме, чем о месте, где обучают целителей. Впрочем, чему удивляться: академия отчасти военная — здесь готовят и боевиков, и целителей для армии.
Сам стол ректора был больше похож на баррикаду. Тёмное дерево, заваленное кипами бумаг, книг и странных металлических предметов, назначение которых я даже не могла предположить. Среди этого хаоса стоял аккуратный прибор с песочными часами, внутри которых вместо песка медленно переливалась золотая пыль.
Запах тут тоже был особенный: смесь старых книг, воска от свечей и чего-то резкого, лекарственного, отчего начинало першить в носу.
Я заметила в углу клетку с совой, и та сверлила меня жёлтыми глазами так же строго, будто собиралась вынести приговор.
И — самое неприятное — ощущение взгляда. Даже когда ректор ещё не поднял головы от своих бумаг, я была уверена, что он меня уже видит. Словно всё это пространство работало на него, а я просто оказалась в ловушке.
Я сглотнула и мысленно выдохнула: «Ну что ж, Саша. Пора».
Будто почувствовав моё внутреннее напряжение, ректор наконец поднял глаза от бумаг. Взгляд — спокойный, но таким и иголки не надо: уже насквозь видит.
— Присаживайся, — сказал он.
Я села. Ну как села… скорее рухнула на край стула, будто готова в любой момент вскочить и дать деру. Тишина между нами давила, липла к коже, как сырой плащ. И чем дольше она тянулась, тем сильнее хотелось закричать, лишь бы не сидеть вот так, под этим молчаливым прессом.
Да что за пытка? Вины я не чувствую! Это всё Гэдон со своими «методами» наперевес собственному неумению преподавать!
— Знаете… я сама хотела к вам зайти. Но раз уж выдалась возможность… — начала я.
— Вернее, вы её создали сами, адептка, — поправил ректор, и уголок его губ чуть дрогнул в усмешке.
М-да… Создала — это точно. Руками слепила себе приключение.
Но продолжить я не успела. В дверь тихо постучали, и в кабинет вошёл виновник моего присутствия — Римар Гэдон. А следом — Салия Аронфэр и Ювин Ронар.
Я чуть не закашлялась от возмущения.
Ого! Целая делегация! Деканша, мой «любимый» куратор и глава боевиков. Для пущего эффекта можно было ещё барабанную дробь включить!