Целитель
Шрифт:
Но избранным снятся пророческие сны, остающиеся в памяти, и это происходит, когда заходит речь о самом ценном в человеке – душе.
О, это великое слово! Чего только на него не нагромоздили, какими только эпитетами не наградили; сколько на нём заработали!..
Но часть правды в потоке информационной лжи, заключается в том, что уже нельзя рассматривать человека, как простой анатомический атлас: кожа, кости, кровь. Душа – вот главное в нас, и за это идет Великая Борьба на всех уровнях. И человек в ней должен определиться и стать на какую-то сторону, ибо по своему назначению он непонятен, он не может быть твердо определен – по рождению – к Свету.
И тогда начинают приходить неясные видения, состоящие из множества картинок, каждая из которых – составная часть мозаики, но всякий ее камешек покрыт пятнами крови.
А вы как полагали? Борьбы без потерь не бывает, она корёжит, ломает, видоизменяет. Но человек в этой схватке, продолжающейся долгие годы, обязан остаться человеком, несмотря на то, что она растягивается на долгие десятилетия и идёт каждую минуту, каждый день с утра до вечера. Каковым может сделать человека вечный бой, вечное напряжение, вечные лишения? Отвечу: ещё большим ходатаем, жальником и рататаем за род человеческий. Быть может, в этом и заключается основное значение и основной смысл всего человеческого рода.
Мы, пока живущие на земле, должны помнить об этом и передавать своим детям, потому что те, кто сдержал лукавого, уже ничего не расскажут… Мы имеем слишком мало свидетельств побед духа над материей. А торжествующая материя в очередной раз проповедовала о своих буйных подвигах на целый мир, подробно описывала их в газетах и книгах, организовывала телевизионные трансляции.
Большие города под властью дьявола. Мы теряем их каждую ночь, и возвращаем каждое утро. А незримый кто-то загадочно нашептывает: «Да полноте, господа! Кого оберегать? Защищать кого? Да загляните вы в любую человеческую душу и неизменно ужаснетесь: столько в ней грязи, похоти, недоброжелательства и одно неизбывное желание: осуществить всё это, жить среди этого, наслаждаться этим. В массе своей человечество погибло»!
И он невидим – тот, кто шепчет. И не ведает никто, как он выглядит.
Но далеко от больших городов, таящих в себе великие соблазны, уходили люди, облечённые знанием пути своего.
На самом краю света, где-нибудь в лесах, пустыне, в полной оторванности от цивилизации, их борьба со злом приобретала иной характер.
Постоянный внутренний психологический самоконтроль, опыт молчания, а в случае отшельничества, полного отсутствия человеческого общения, воздержания, постоянных молитв, – всё это помогало не просто понять, что такое зло, но и принуждало его открыться. Разоблаченное подвижниками, лишенное способности приобретать любой лик обыденности знакомой человеку, оно наглядно демонстрировало свою чудовищную, отталкивающую природу.
Потрясающими были откровения пустынников о тех испытаниях, которые им пришлось претерпеть от нечистого! Они-то и легли в основу первых источников иконографии Дьявола.
Он перестал быть невидим!
Но он продолжал быть невидим, ибо в его арсенале – миллионы обличий.
И стала суть борьбы заключаться в том, что боремся-то мы с ним, а воюем с теми, которые порой даже не представляют, кому служат…
И это правда. Слишком много незаслуженного внимания уделяем символам, знакам, звучанию и внешнему лоску. А надо всего лишь глядеть вперед, чтобы даже за оконными стеклами видеть весь мировой Свет; надо всего лишь – оставаться непродажными людьми. Ведь в нас всё есть. Воистину,
И не сегодня мы стали такими – издревле. И даже к нам – таким – Создатель присылал пророков со специальным заданием: рассказать о днях грядущих, дабы предостеречь от ошибок. Но предостерегать нас от чего-то – задача неблагодарная и непростая. Мы слишком нахальны, мы своих пророков распинаем на крестах; мы слишком самонадеянны и уверены в том, что Земля – уникум, а мы – исключительные творения природы.
А может быть эта псевдоуверенность – лишь защитная реакция от знания, или подзнания, что мы живем под пристальным чужим взглядом. Что всё контролируется. Что лучших из лучших забирают ТУДА не по их желанию, а по уровню достигнутого ими совершенства. Ибо быть совершенным на грешной земле – преступный умысел.
А неплохо бы научиться жить так, что всегда перед кем-то в ответе; уяснить, что тайных дел и тайных слов не существует вовсе; что надо быть трудолюбивым и честным; что… просто надо жить по Заповедям Создателя и – всем воздастся по заслугам…
Совсем неплохо бы…
Глава 1. Знание пути своего
«Однажды необходимо, наконец, понять, частью какого космоса ты являешься, от какого Владыки космоса берёт начало твоё существование».
Марк Аврелий «Размышления»
1
…Нескольких часов дороги мне вполне хватило, чтобы отдышаться и привести в порядок мысли.
Стучали колёса, убаюкивающе покачивало вагон и от того всё становилось успокоительным, располагающим к расслаблению.
Что бы я ни делал: пил чай, беседовал с попутчиками, выходил курить в тамбур, – совершалось с каким-то, мне ещё совсем непонятным, удовольствием и облегчением.
Итак, я смог уехать из города, заполненного негативом, порочностью и злом.
Победить или свести на ничью человеку, в душе которого ещё царили разброд и неразбериха; человеку, который сделал только первые шаги на пути выхода из заколдованного круга; одинокому человеку, который сам подвержен различным слабостям, – было просто невозможно.
Но и проигравшимся в пух и прах я себя не чувствовал.
Меня выпустили… И это означало лишь одно: я перестал быть обычным болванчиком.
Привокзальная площадь столицы встретила суетой, привычной для неё в любое время суток.
– Квартира, квартира! С квитанцией…
– Такси, берём такси по городу…
Толпились люди. О чём-то беседовали, кричали, спорили, улаживали дела.
Со стороны автовокзала доносился частый голос объявляющего рейсы.
И вдруг отчетливо прозвучало:
– Автобус до Акколя, отходит от пятой платформы.
Акколь! Моя милая, старая Алексеевка!
Сердце защемило: родина, родина…
Там возле опушки леса моего детства – Малого Карагача – могила отца. Неприметная такая, ничем не отличающаяся от других – могил его друзей, с которыми он прожил и проработал всю свою нелёгкую жизнь. Обычный памятник, с обычным фото, на котором изображен молодой папа, с которым мы так внешне похожи, но до внутреннего его содержания мне ещё так далеко; с пронзительной надписью: «Родной! Куда пойти и где тебя обнять?» Действительно, где?..