Целитель.
Шрифт:
Комбату явно не понравились мои слова, на лице промелькнуло недовольство. Майор наоборот закивал головой.
– Да, непорядок. И куски такие большие режут. Чудо комбат тебя спасло, в виде этого бойца. Надо его поощрить. Отслужил бы больше - отпуск дали, а так даже не знаю. Что-то придумаем. Пока иди. Спасибо боец!
– Служу Советскому Союзу!
Результатом стало то, что есть стали спокойно, никуда не спеша. Старослужащие в ротах, под предлогом заботы о молодых, стали забирать себе большую часть мяса в порциях.
– 'А то не дай бог подавитесь. Жрите перловку салаги' Пришлось командованию изменить систему. Закупили разносы и переоборудовали столовую.
Учебка закончилась, нас распределили по ротам. Приурочили принятие присяги к 1 мая. Парад, потом присяга. Потом праздничный обед, какое-то разнообразие. По праздникам делают котлеты. Меня и еще 10 человек определили в 2 роту батальона охраны. Русский я и еще один, остальные дагестанцы. Деды довольно потирают руки - они перешли в другую категорию. По здешней градации до полугода - дух, потом до года - моряк, потом полгода старик и наконец, дед. Почему моряк непонятно, по слухам раньше носили морскую форму пока кто-то 'на верху' не сообразил - моряки в горах Урала плохое прикрытие. Сегодня мы герои праздника, нас не трогают. В смысле не ставят в наряды, не гоняют на плацу, деды не заставляют оказывать им услуги. Но по вопросу 'услуг' мы уже между собой решили - держимся вместе, в обиду друг друга не даем. Один только Сёма (второй русский из нас) держится особняком, даги его не приняли. Вчера, наконец, пришли письма, сразу два - от родителей и от Насти. Настя сдает экзамены досрочно, будет переводиться в Москву, жить там у тёти. Спрашивает, как приехать навестить меня. Интересуюсь у 'стариков', как тут с посещениями. Оказывается официально нельзя, но когда приезжает кто-то настойчивый, на встречу ездят за пределы части, километров за 30. Подсказали маршрут и куда обращаться.
На следующий день утро началось с разборок. Встаем по сигналу дневального, мой сосед по койке Гаджибек, видит на стуле с одеждой вместо своей новой шапки, старую, потрепанную. А на всей одежде хлоркой на изнаночной стороне вытравлен номер военного билета хозяина. Недолго думая Гаджи пошел по рядам, проверяя шапки. И буквально через пару человек наткнулся на свою, сняв её с головы Самсона - деда по фамилии Самсонов. Деду вместе с старой шапкой прилетел хук слева под правый глаз. Я с земляками Гаджи сразу двинулись поближе, но никто не спешил подписываться за пострадавшего. Он был не из авторитетных дедов. Более того, когда после зарядки командир роты поинтересовался происхождением синяка и ему честно рассказали, всё что он сказал - сам виноват. Неуставные взаимоотношения это когда старослужащий обижает молодого, а когда наоборот ничего страшного.
После завтрака меня вызвали к ротному. Капитан Уваров, высокий спортивный мужчина пользовался уважением у солдат. Зря не гонял, наказывал только по делу.
– Колесов, комбат мне приказал поощрить тебя за случай в столовой. Благодарность тебе запишут, но ею сыт не будешь. В нашей роте был батальонный почтальон, он увольняется, давай я тебя на это место определю. В наряды будешь ходить, как положено, но три часа каждый день у тебя будет почти свободных - сидишь у себя в коморке и выдаешь почту.
Отказываться я не стал, кто от халявы откажется. Ротный вызвал старого почтальона, дал команду ознакомить с процессом. Рома Печерский, в звании сержанта обрадовался, больше конечно известию, что его через два дня уволят в запас.
– Пошли, салага, введу в курс дела.
Должность оказалась даже круче чем я ожидал. У почтальона был свободный выход в городок. Увольнений у нас в части не было совсем. От слова вообще. Потому что некуда. Ближайший город Юрюзань в 30 км был для
Других солдат кроме почтальона можно было увидеть только бегущим в качестве посыльного за офицером. Сегодня мы пошли за почтой вдвоем. На КПП для моего пропуска было достаточно волшебного слова - он новый почтальон. В армии для солдата весточка из дома самое главное. И человек, который её приносит, становится богом.
На почте Рома меня представил заведующей, там работали жены офицеров. Сложили в большой чемодан газеты, журналы, и главное письма и пошли назад. В небольшом помещении с окошком для выдачи, рассортировываем сначала письма по ротам, потом газеты и журналы. Тут же стоит телефон, можно позвонить в любую роту, позвать к телефону кента, сказать - ' Вася! Тебе письмо!' Роте заступающей в караул письма выдавать запрещается. Вдруг любимая напишет -'Я тебя бросаю', боец и застрелится с горя. В каждом деле свои нюансы.
Итак, теперь каждый день после обеда я свободен. Причем предельное время никто не ограничивает, в идеале до ужина. Могу писать письма, читать журналы или лечь подремать. В целом бесцельное времяпровождение, но 'такова селяви'.... На третий день моей синекуры меня подстерег неприятный сюрприз. Выходя из почты с чемоданом добра, я наткнулся на незнакомого капитана. Причем он явно поджидал меня. Козырнув я попытался проскочить мимо, куда там..
– Колесов? А зайди ка голубчик ко мне.
Как оказалось, на одном этаже с почтой располагался местный филиал КГБ. Капитан Величко был его руководителем. Информация обо мне пришла ему давно, не знаю только какие указания дали. Почему то моими целительскими способностями он почти не интересовался. Зато начал спрашивать с кем дружу, о настроениях в роте.
– Товарищ капитан, я Вас в качестве стукача интересую?
– Почему сразу стукача? Во время войны все честные люди добровольно помогали СМЕРШу. Сейчас не война, но расслабляться не стоит. Кроме того ты ведь уже работаешь в нашей структуре.
– Нет, я оказывал только лечение по просьбе ваших органов. Но никакой работы. У меня другое призвание.
– И что, правда, можешь всё вылечить?
– наконец поинтересовался он
– Не всё, но многое. Можете провести эксперимент. Есть дети офицеров больные - приводите.
– Не думаю, что кто-то рискнет доверить тебе детей. После того как ты так лихо горло пробил ручкой.
– А вы наверху поинтересуйтесь можно доверять или нет.
Ни до чего мы с ним не договорились. Он пообещал еще меня вызвать и отпустил. Иду с чемоданом почты, задумался, по сторонам не смотрю.
– Рядовой! Почему честь не отдаете?
– поднимаю голову, стоит прапорщик, красный от негодования.
– Виноват товарищ прапорщик, задумался, не заметил.
– Фамилия, рота?
– Рядовой Колесов, вторая рота батальона.
– Доложишь командиру, пусть накажет. Я проверю. Моя фамилия Трифонов.
Вот падла такая! Честь ему не отдали. Если каждому отдавать..... Но теперь иду, озираясь во все стороны. И не зря, из библиотеки вынырнула и идет впереди меня девушка. Стройная, попка упругая, виляет. Лицо не видно, надеюсь не страшная. Ускоряю шаг.