Целитель и сид
Шрифт:
Он поймет, о чем я. А если нет, то он зря просиживает место на посту начальника стражи.
— Вы можете отправить посыльного с сообщением к господину Оха? Это срочно, — сказала я, протягивая записку.
— Конечно. А что это у вас с глазами, госпожа Твигги?
«Твоя смерть, если не поторопишься!»
— Ничего особенного, просто капли для глаз.
— И что только дамы не делают, чтобы казаться краше, — посетовал господин Асельфр.
Откровенно говоря, я боялась остаться одна. Господин Асельфр, увидев,
Не прошло и цикла, как в дверь постучали, и хозяин пошел открывать. Я же осталась сидеть, грея руки о горячую кружку.
— Госпожа Твигги… там… к вам, — осторожно сказал квартирный хозяин, приоткрыв дверь.
— Иду.
Я вышла в прихожую и выглянула за дверь. На улице стоял, судя по всему, начальник стражи, статный мужчина в легкой кожаной броне и с двуручным мечом. Рядом с ним стоял не кто иной, как господин Септимо!
По улице на равном расстоянии стояли стражники, вооруженные взведенными арбалетами. Уверена, что дом со стороны двора так же хорошо обложили. Да вот ловить уже было некого…
— Вот как… Добрый вечер, госпожа Твигги. Или не совсем добрый? Хотя с вами все в порядке, как я погляжу, — сказал Септимо.
— Поглядите получше, — бросила я.
— Так-так… интересно… магическое истощение, а еще я ощущаю вас как некроманта… И что случилось? — с непосредственным любопытством поинтересовался он.
— Не думаю, что это то, что стоит обсуждать на улице, — «Да и вообще где-либо». — Пожалуйста, проходите. Я хочу, чтобы вы посмотрели сами.
Септимо безо всякой боязни вошел внутрь, а за ним и стража. Мы поднялись наверх, и я показала… это. Я старалась меньше думать об этом «он», «человек, убитый мной».
— Госпожа Твигги, а как вам понравилось мое вино? — внезапно спросил Септимо, сверкнув глазами.
— Какое вино?
— Это ведь вы Т.Р., который вернул мне аддикт?
— О! — не нашла я ничего лучшего, чтобы сказать. — Это вы А.С.? Но как?!
— Так и есть. Я прочитал вашу записку у господина Оха. У вас изящный почерк.
— Благодарю. Знаете, я еще не имела подходящего повода, чтобы попробовать ваше вино. Мне сказали, что оно очень ценное.
— Другого не держим, — улыбнулся некромант. — Думаю, вы можете отпраздновать им свое спасение. Гарантирую, это будет незабываемо!
Септимо представил нас с господином Оха друг другу. Тот рассказал, что они давно разыскивали «похитителя Жизни».
Однако способ, выбранный им, работал на расстоянии, жертва быстро угасала, а следы никуда не вели. И немудрено. Отследить похищение можно было только в сам момент волшбы. Если не знаешь, кто следующая жертва, то и не найдешь.
Не думала я, рассказывая детям страшилку про похитителя Искр, что сама наткнусь на ренегата.
Иногда случалось, что маг Жизни рождался с неполноценным даром. Или природный Источник оказывался заблокирован. Такие сознательно
— Если бы он не имел дара, убивал бы женщин обычным способом. Такие встречаются, уж поверьте, — сказал Оха. — Картины — это его трофей. Мы имели шанс отследить его после выставки. На картинах практически все жертвы. Кто-то мог узнать их.
— Не мог, господин Оха. Он рисовал простых людей, которых никто не хватится, или чьи родственники никогда не посещают художественных галерей.
— Однако, в этот раз он выбрал добычу себе не по зубам!
Спустя некоторое время подъехал начальник Тайной службы. Он был все в том же неприметно-сером костюме (или у него их несколько, абсолютно одинаковых)? Знаю, специальной формы у них не было, но у него это выглядело именно как униформа.
Винсан Суэрте тут же взял в оборот господина Оха и отослал его, оставив только стражу вокруг дома. Бедного господина Колина загребли, когда он возвращался из таверны, но вскоре отпустили, когда выяснили личность.
— Ну вот, мы снова встретились, — сказал Суэрте, присев на край злополучного кресла. Я сидела напротив на складном стульчике художника. Труп уже спустили вниз на носилках, а кровавое пятно замыли. Ничто не напоминало о недавней трагедии.
— Если бы повод был другой…
— А что вы предпочитаете?.. — вдруг сверкнули глаза это хищника.
Странно, после всего пережитого я могла спокойно смотреть ему в глаза. Мои эмоции как будто выгорели, а краски жизни выцвели, как на старом полотне…
— Не то, что вы подумали. Скажите, что теперь будет? — сменила я тему.
— Возможно, преступник занимался такими делами и раньше, в других местах. Тело перенесут в нашу мертвецкую и поднимут, чтобы допросить. Если это вообще возможно, ведь вы повредили преступнику горло, — укоризненно сказал он.
— Можно залечить рану, труп не настолько старый.
— Да только кто из магов Жизни возьмется возиться с мертвецом?
— И правда.
— А вы бы могли? Насколько мне известно, вы вылечили кота-зомби.
— Сейчас — нет, я не в том состоянии. А что с картинами?
— Это вещественные доказательства. Нужно, чтобы жрецы Двуликой отпустили Искры к Источнику.
Как поэтично… сказал бы, развоплотили, и дело с концом. В принципе, просто сжечь картины было бы достаточно, чтобы отправить всех убитых в мир иной.
— А мой портрет?
— Это тоже улика. Я забираю его.
Что? Этого нельзя допустить! Моя жизнь сейчас зависит от этой картины.
— Вы понимаете, что там моя Искра? — спросила я Суэрте.
— Не может быть! И как же вы сидите здесь, живая и здоровая? — удивился он.
— Вот так… наполовину тут, наполовину там. Если я смогу вернуть Искру, то попробую восстановить горло Ойну. Как вам такой вариант? — начала торговаться я.
Однако Суэрте, почуяв, насколько важна для меня картина, словно сделал стойку.