Целитель чудовищ - 4
Шрифт:
— Опасность! — Стас резко распахнул глаза и бросился из их окопа прочь. Следом метнулись и остальные, разминувшись с хлюпнувшей кислотной каплей, которая практически до краев заполнила яму.
Предупреждение скрывающейся под землей Левиафан оказалось, как нельзя кстати. За прошедшие бои они выработали вполне рабочую тактику.
Змейка благодаря своим экстраординарным навыкам сенсорики контролировала их окружение и оказывала поддержку в виде атак из засады.
Если ничего не происходило она старалась не показываться, чтобы не раскрывать
— Эх, какая жалость. — перед настороженными учениками Джуна приземлились четверо бойцов. Говорил тот, что был постарше и, судя по всему, занимал главенствующую роль. Остальные трое, два парня и девушка, были немного старше Стаса с товарищами.
— Всем было бы проще, если бы вы умерли от моей первой же техники. Но где же мои манеры, позвольте представиться, Кирин Санса, высший воитель.
Никто не был удивлен откровенно странным поведением воителя. Казалось бы, вокруг идет бой, а он устраивает представление.
Но здесь стоит немножечко окунуться в культуру воителей.
Так как воители не были самураями, они не видели ничего дурного в том, чтобы нападать из засады, безжалостно расправляясь даже со слабыми врагами.
Тем не менее, если неожиданное нападение не срабатывало, то включались другие правила.
Вся жизнь воителей — это непрекращающаяся война и тренировки к ней. Повторения приемов тысячи и десятки тысяч раз без конца и края, лишения и потери.
Очевидно, в подобных условиях воители имели шанс сдохнуть в любое время, поэтому они старались так или иначе оставить память о себе.
В культуре воителей не было ничего слаще, чем остаться в памяти легендарным воином, предания о подвигах или злодеяниях которого стали бы передаваться еще многие поколения.
Именно поэтому традиция представления являлась вполне действующей вещью. Конечно, если миссия тайная, никто бы не стал представляться, но так как шла война, это не имело смысла.
В независимости от того, кто победит, выигравшая сторона впоследствии расскажет, что столкнулся с теми-то и победила их в «честном» бою.
Да и без этого существовали всякие тонкости вроде того, что слабые воители обычно не представлялись перед сильными, если те не спрашивали.
«Кирин Разрез — один из опытных воителей ветеранов Санса», — обреченно вспомнил Стас: «Мы трупы».
— Но, думаю, детишки, вашем случае представляться нет смысла, — рука Кирина почти легла на рукоять катаны, как он резко метнулся вперед и выхватил из воздуха, несущегося к нему Джуна.
От удара огромной палицы и, казалось бы, тоненькой катаны разошлась неприятнейшая звуковая волна, заставившая нестерпимо заныть все зубы.
Судя по тому, как прана перетекла на клинок Разреза, он владел искусством напитки оружия праной. В ином случае его меч не имел шансов уцелеть в столь мощном столкновении.
— Джун, давно не виделись, — учтиво бросил Кирин, нанеся своему противнику десяток скользящих ударов, но из-за скорости они почти слились
— Кирин, — рыкнул Джун, парой скупых движений, принимая все удары на дубину и совершив размашистый удар, заставивший Разреза отпрыгнуть. — Сто лет твою рожу не видел и столько же бы предпочел этого не делать.
— Как всегда груб. Я смотрю, ты решил остепениться и взять команду? Что-то я об этом не слышал. Значит, еще совсем зеленые? Будет очень жаль, если мои ребятки нарежут твоих на салат.
— Это мы еще посмотрим! — двое высших воителей начали сдвигаться прочь от своих учеников. Оба прекрасно понимали, что даже одного хорошего удара его противнику хватит, чтобы кого-нибудь убить.
Шестеро учеников двух разных воителей настороженно уставились друг на друга.
Один из троицы уже было открыл рот, чтобы представиться, а Стас чтобы попытаться обойтись без битвы, как Эиджи все испортил, запустив технику прямиком в учеников Кирина.
Самое же глупое, что это ничего не дало, так как воители с легкостью увернулись. Зато вот Мэй, Эиджи и Широ мгновенно поняли, что имел в виду Разрез, когда говорил о неопытности, ведь их враги были самыми настоящими средними воителями!
И очень быстро ситуация вышла из-под контроля.
Не прошло много времени, как им пришлось разделиться, уводя каждый своего противника в сторону.
«Надо что-то делать, так дальше продолжаться не может», — стремительно думал Ордынцев, продолжая уворачиваться от огненных техник своего врага: «Судя по его энтузиазму, праны у него много, а я рано или поздно допущу ошибку. Значит, надо как-то сблизиться с ним. Судя по его постоянными выкрикам он довольно самоуверен и горделив, попробуем сыграть на этом».
Следующий взрыв, оказался чрезвычайно близко к землянину от чего его со всего маху откинуло в сторону и бросило прямо на землю, заставив замереть там сломанной куклой.
Вот только все было далеко не так просто, как выглядело на первый взгляд.
Пока Стас катился по земле, он заставил свое тело в нужный момент приклеиться к поверхности, остановившись именно так, как он того хотел.
И хоть его мышцы нестерпимо ныли, одна рука оказалась скрыта его собственным телом.
— Бесчувственный демон, — прошептал Ордынцев и боль мгновенно ушла, а тело наполнилось силой. Он прекрасно знал о разрыве некоторых мышц, частично обугленной коже и знатно прожаренном доспехе, но боли больше не было.
Наоборот, тело чувствовало удивительную легкость.
Теперь же наступала самая опасная часть его плана.
«Хоть бы он не решил просто добить меня на расстоянии техникой! Давай, подойди ближе. Еще ближе. Ты же хочешь позлорадствовать? Позубоскалить? Ну вот он я». — мысленно уговаривал Стас, изображая умирающего лебедя. И если бы не техника, изображать не особенно и пришлось бы.
— А что это за поджаренная тушка у нас тут лежит? — преувеличенно мягко спросил приземлившийся неподалеку противник.