Шрифт:
ПЕРВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
Чувствуя, как между лопаток от волнения, начинает струиться пот, а на лбу проступать испарина Витька, титаническим усилием, заставил себя оторваться от созерцания, открытых его оголодавшему взору, прелестей загорелого девичьего тела.
– Чего нет, того нет, – ответила она.
– Как нет? Вижу все есть, даже очень все есть, – не согласился он, так как его глаза, подтверждали это в полной мере.
– Я о водке,
– А, водки, нет. Плохо, – вырвался Витька, из грешных грез, подняв глаза на девушку.
– Чего плохо? Что водки нет? – ласково, прозвучал ее грудной голос.
– Я без водки сейчас в обморок свалюсь. Вот видишь? – вытер он со лба пот, – испарину уже пошла, а это первые признаки. От такого натюрморта, что сейчас перед глазами, как говориться, до инфаркта, четыре шага. Вроде в магазин шел, а увидев, такое явление, сразу забыл, зачем и пришел.
– Да я эту песню, через день слышу. Как только мужик один зайдет, так сразу запевки начинаются. При своих – то девках, только пыхтят, да краснеют, – одарила она его насмешливым взглядом, – Нагляделся? Теперь давай вспоминай, зачем пришел. Не торопясь, вспоминай. Покупателей все равно нет. Да и мне, не так скучно, – попросила не торопиться девушка.
– Не может быть, чтоб такая, как ты, вся при всем, скучает, – набрался смелости Витька, и тоже навалился на прилавок, приблизив к ней свое лицо. Стараясь широко распахнутыми ноздрями, вдохнуть ее аромат.
– Это какая, такая? – лучились смехом ее темные глаза, а он, в упор, ловя этот взгляд, чувствовал, что тонет в его бездонности.
– Ни словом сказать, ни пером описать, – отговорился Витька, не в силах подобрать слова для ответа на вопрос.
В магазине замерла тишина.
– На уборку прибыли? – спросила она, чтоб заполнить неловкую паузу.
– Так как поется «солдат всегда солдат». Военкомат свистнул, и мы, согласно присяги, как один по свистку. Приказали помочь, не справляетесь вы без нас. А по приказу мы всегда готовы, хоть оттаскивать, хоть подтаскивать. Хоть копать, хоть закапывать, – пошутил он.
– А как нам, бедным девкам, справляться? Мужиков – то, днем и ночью с комбайнов не слазят, закрома страны наполняют. Остальные, на мужиков только смахивают, им, кроме вина, ничего не надо. А нам, бабам, остается только ждать, когда уборка закончиться, и мужик, еще куда ни будь, кроме комбайна залезть сможет. Да он и так, мужик-то, только через месячишко от уборки, в себя придет. Понимаешь? – приняла она шутку, при этом, так повела плечиком, что его опять шибанул озноб.
– Я ж водила, так что понятливый. Машина любит ласку, а девчонка смазку, – поняв, что брякнул невпопад, причем, еще перепутав, Витька стал краснеть, – я, ну я, наоборот хотел сказать.
– Да поняла я. Поговорками шпаришь, видать знаток, – рассмеялась она, – и много вас таких знатоков поговорок, прибыло?
– Не, я, такой один. А так, много, так что постараемся никого не обидеть. Как можно больше охватить, нуждающегося женского населения. Всех одарить и любовью и смазкой. Тьфу, ты, опять запутался, лаской, хотел сказать. Так вот
2
– Давно пора, – глубоко вздохнула она, показывая как глубок вдох, всем своим шикарным богатством в вырезе платья, – а то живем мы, мужским вниманием обделенные.
Облизывая сухие губы, уставив грешный взгляд в пышные волнующие обводы женской груди, Витька застыл, перебарывая в себе желание махнуть с ходу через прилавок и ткнуться, горящим от желания, лицом в зовущий вырез платья.
– Очнись, чего замер, как памятник,– снова засмеялась девушка, – без тебя жарко, а тут еще ты, взглядом палишь. Того и гляди, платье вспыхнет. Сгорю на твоих глазах. Тушить – то будешь?
– Прям сейчас, – сделал он вид, что собирается махнуть через прилавок.
–Погоди, погоди, – заслонилась она от него руками, – Брать – то будешь чего? Или передумал?
– Я это, – очнулся он, раз водки нет, то вино брать буду, и еще, – засмущался он.
– И еще, станицу, улицу, дом и окно спальни, – засмеялась продавщица, видя его смущение.
– Да мне только адрес, – попросил он.
– Быстро к цели летишь, как мотылек на огонек. Сгореть не боишься?
– Уже опалило, – преодолел он смущение. Меня, кстати, Виктором зовут.
– Слушай, Виктор, а если у меня муж ревнивый?
– Да, не замужем ты. Я, уже твоим бывшим мужем, познакомился.
– Он такой же бывший, как ты нынешний. Так ни два, ни полтора, мнит из себя нормального мужика, а сам только пыжиться да гогочет, на вроде гусака.
– А тебя ведь, Оксаной зовут, верно?
–Это тоже тебе, бывший гусак, доложил?
– Нет не он. Это второй сказал, что ты бывшая, дружка его. Попросили, чтоб я вина им взял, Оксана, сказали, нам ни за что не даст. Просили, чтоб я купил. Может где живешь – то, скажешь?
– Да я тебя первый раз вижу. Как говориться, целоваться рано, а на танцы в клуб приходи
– Ну, и что, что в первый раз, зато общих знакомых столько? – решил Витька, применить метод, не раз успешно проверенный, им на гражданке.
– Какие общие знакомые?– удивленно спросила она, – в магазин бы не зашел, так я тебя вообще бы не увидела. Ты наверное, про Адама с Евой, пращуры так сказать, так эту присказку, я и без тебя знаю. Подкатывались уже.
– Не будем спускаться в анналы истории, – напустил, рядовой Симонов, интеллигентности на лицо, – знакомых современников куща. Ну, вот скажи? Ты чего, Горбачева с Райкой не знаешь? А Муслима?
«По проселочной дороге шел, я молча», – фальшиво проскрипел Витька.
– С таким исполнением, тебе действительно лучше молча ходить, – засмеялась Оксана, – Тоже привел знакомых. Кто их не знает?
– Видишь, трое уже есть. А этих на крыльце, Коляна с Вовчиком, знаешь?
– Этих, хануриков, вся Кубань, как облупленных знает, – не понимая, к чему он клонит,– согласилась она.
– Вот видишь, сколько у нас общих знакомых? А то первый раз вижу. А если дальше порыться, и вспомнить, что женщины из ребра, так мы вообще может быть родня.