Цель

Риз Лаванда

Включив ночник, она не раздеваясь села на кровать, внимательно глядя на стягивающего с себя одежду Адама.

— Стань собой, — тихо попросила Ева.

— Тебе ещё при этом волшебной палочки не хватает, — хмыкнул Адам. — Я сейчас такой, какой есть. Тот Адам …

Он не договорил, но она и так поняла, что тот Адам умер вместе с их сыном.

Потянувшись к нему, Ева прижалась к его обнаженному телу, позволяя ему себя раздевать:

— Я так скучала по тебе, — прошептала она, с чувством покрывая поцелуями его лицо. — Мне так страшно от того, что ты мне так нужен…

Дальше он уже не дал ей говорить, завладев

её губами. А затем и телом. Но теперь всё было по-другому, иначе, и даже изголодавшись по ней — Адам почувствовал это. Что каждое его прикосновение приносит ей наслаждение, что Ева готова потакать любым его желаниям в постели, что она открыто отдаётся ему с чувством, которого раньше не было, как не было в прошлые разы этой обильной нежности, что их страсть играет новыми яркими красками, топя Адама в небывалом удовольствии.

А Ева просто распахнула перед ним свою любовь, обняла его ею, согрела, приласкала и убаюкала, наполнив душу успокоением до краёв.

— Мне было так хорошо с тобой, — пробормотала она, целуя его в затылок, умиляясь тому, как при этом облегченно вздохнул задремавший Адам.

Обняв его и умостившись головой на его исполосованной шрамами спине, Ева тоже уснула, пока среди ночи он не разбудил её снова за очередной добавкой её ласк.

— Уже утро, а мы всё ещё в одной постели, — сонно выдохнула Ева, открывая глаза, разбуженная уже звоном опостылевшего будильника. — Ты такой красивый и притягательный, — с улыбкой провела она ладонью по его небритой щеке. — Что меня это даже злит иногда. … Увидимся! — чмокнула она его в лоб, соскакивая с кровати.

Но когда Ева вернулась из душа, Адам всё ещё валялся в её смятой постели.

— Не поняла, почему ты всё ещё здесь? — энергично вытирая волосы, она продолжала наблюдать за ним. — Выбранный тобой вариант, предусматривает, что после наших встреч ты будешь убираться к себе до неопределённой даты нашего следующего свидания.

 — За что ты меня любишь Ева? — резко сел он в кровати, потребовав ответа совершенно серьёзным тоном. А про взгляд и говорить нечего было.

— Ну, любят не за что-то, — разволновалась Ева, понимая, что именно от этих её слов будет зависеть их будущее. — Просто в душе рождается такое удивительное тепло, такая потребность отдать его, даже если при этом я всего лишь коснусь взглядом кончиков твоих ресниц. Я люблю необъяснимо, без причин, с сумасшедшим желанием сделать тебя счастливым и при этом стать счастливой самой. Принимаю твой скверный характер, перепады настроения и эту манеру смотреть, потому что люблю, потому что видела твою душу, потому что знаю, что ты только мой. … Мой любимый мучитель.

Адам сидел на кровати с тяжело вздымающейся грудью, с самым что на ни есть несчастным видом.

— Ты хоть представляешь в каком я ужасе? Ева … — он покачал опустившейся головой, как показалось ей — с горечью. — Когда ты в первый раз сказала мне об этом — я не на шутку испугался, поняв, что нам нужно держаться друг от друга подальше. Что я не выдержу этих чувств, что это адски больно, особенно когда теряешь эту проклятую любовь! Я уже был раздавлен ею не раз, — когда он поднял на неё свои глаза, Ева наконец увидела в них прежнего Адама. — При слове любовь у меня начинается дикая паника. … Потому что я очень … любил свою маму. … Любил даже когда она наказывала меня и уходя бросала. Но мама убила во мне эту любовь, отбив навсегда

охоту любить кого-то ещё. … А потом появился наш сын и …

В следующую секунду Ева уже сидела у него на коленях, прижимая его голову к своей груди.

— И тут ты говоришь мне о своей любви, и я вижу, что это правда. Самое страшное, … что … я … полюбил тебя раньше, чем ты меня.

Еве показалось, что она вот-вот потеряет сознание, тело сомлело, а разум этим его признанием порвало на множество вселенных.

— Что будет, — продолжал Адам, — Если я потеряю и эту любовь? Я не боюсь смерти, но я страшусь этих мук потери. Я потерял голову, когда умер Ник, но твой уход меня окончательно убил. И те мои чувства, что тогда зарождались к тебе … тоже. Я так думал по крайней мере. Это многим, многим хуже смерти, это проклятая нескончаемая агония. … Затем ты вернулась и из ошмёток моей скомканной души вдруг полезло это … ожившее чувство к тебе. Ты упорно заставляешь меня страдать, — вскинувшись, Адам заглянул ей в глаза. — Как скажи, после всего я могу дать силу этому чувству?

— Единственное, о чём я прошу — не убивай во мне мою любовь, — шепотом и поцелуем ответила Ева. — Не всё всегда должно заканчиваться плохо. Дай этому время. … Кто она? — уткнувшись ему в плечо, поинтересовалась она уже другим тоном.

— Хм, а я всё думал, когда ты меня об этом спросишь. … Её зовут Анна. Задолго до встречи с тобой я резвился с ней в одной постели. Мы с ней не были влюблены, ничего такого, просто ублажал свою потребность. Анна подходила мне по тем странным стандартам моего либидо. А недавно мы неожиданно встретились с ней снова…

Еве моментально затошнило от ревности, и она резко отсела от него на другой край кровати, отвернувшись при этом к окну.

— Мне пришла в голову мысль, что если Анна будет меня сексуально удовлетворять, то вся моя тяга к тебе постепенно исчезнет и я решу нашу проблему, — как ни в чём не бывало продолжал Адам, прекрасно читая её эмоции. — Я так и не понял, нравлюсь ли я ей или ей больше нравятся мои деньги, я не особо пытался вникнуть. Мы даже попробовали заняться любовью, но …

— Господи боже! — всхлипнула Ева, начиная дышать.

Подобравшись к ней поближе, Адам привлёк её к себе снова:

— Но ничего не вышло. В последнюю минуту я не смог отделаться от мыслей о тебе и к своему ещё большему сожалению я понял, что теперь хочу лишь одну единственную в мире женщину. Доводящую меня до белого каления. Убивающую, возрождающую и снова сводящую меня с ума. Я делал всё, что бы заставить тебя злиться на меня, ненавидеть, забыть, но ты как проклятая привязалась ко мне и всё! … Я ещё не знаю, что мы будем делать, — покачал он головой в очередной раз.

— Для начала на время расстанемся, хотя бы на несколько дней. Мне нужно подумать, отвлечься с Титом, — со свойственной ей решимостью, Ева принялась одеваться, но затем застыла. — Я никогда и ни к кому не испытывала такого сильного чувства Адам. И я боюсь так же как и ты. Боюсь тебя любить, потому что любить тебя сложно, но ещё сильнее я боюсь, что мы это потеряем. А мы не имеем права! Потому что я всё ещё люблю своего сына, — Ева вдруг расплакалась, хотя обещала себе, что больше ни за что не станет показывать свою слабость перед ним. — Я хочу быть с тобой и ради него тоже! — то, что она увидела обернувшись, потрясло её до глубины души — в его глазах дрожали слёзы.