Цель
Шрифт:
— Я в отличие от тебя не сплю с чужими женщинами, — глядя на него с ненавистью, бросил ему Эджей.
— Так что ты там мне говорила, милая, на счёт целостности семьи, доверии и согласии жить по моим правилам? — взвинчено поинтересовался Адам, голосом полным дрожи и злого сарказма. — И что странно так натурально переживала о состоянии ребёнка, и вроде даже не было иных мыслей!
— Это так мерзко и низко, не знаю какие ещё подобрать слова, — процедил Эджей, пытаясь закрыть собой Еву. — Ты манипулируешь ею, торгуя ребёнком и спекулируя на её материнских чувствах. Заставил её наплевать на свои мечты,
— Эджей хватит! — вклинилась Ева в их перепалку, становясь между ними последним буфером. — Адам, несмотря на твой запрет, я не смогла иначе. Если бы ты любил, ты бы понял как важно попрощаться по-человечески. Джей не заслуживает такого отношения.
— А я значит заслуживаю?! — вцепившись в её руку, Адам притянул Еву к себе. — Грубая и непростительная ошибка, моя милая. Я не позволю тебе так по хамски плевать на меня и игнорировать мои просьбы. Я не тот муж, которого можно водить за нос и бегать налево. Мне насрать как он страдает и что ты к нему испытываешь! Если я сказал никакого общения с бывшим, значит, это должно было стать для тебя законом! Потому что я не хочу сомневаться в своём отцовстве, если вдруг ты забеременеешь в ближайшее время!
— Да как ты … как ты можешь … — задохнулась Ева. — Как ты можешь до сих пор сомневаться, что мой сын для меня …. Я бы не подвела его даже ценой своей жизни, но ты всё равно … — не договорив, вдруг резко закатив глаза, Ева потеряла сознание, упав на подхватившие её руки Адама.
Молча играя желваками на перекошенном лице, Адам брызнул на неё водой, слегка хлопнув по щеке.
— Не подходи близко, — прошипел он, дёрнувшемуся Эджею. — Пополам перегрызу!
— Для справки — после аварии меня поставили в известность, что я никогда не смогу стать отцом. Это если тебя вдруг посетят сомнения кретин. А вообще скотина ты эдакая, мы с Евой не спали с тех пор, как ты впервые показал ей фото вашего сына, — Эджей покачал головой с горькой досадой. — Ты не заслуживаешь этой женщины.
Шумно втянув в себя воздух, Ева пришла в себя, попытавшись сесть, но её тут же стошнило прямо на пол. Мгновенно покрывшись испариной и дрожа всем телом, она умоляюще взглянула на Адама:
— Прошу тебя, я ни в чём перед тобой не виновата. Мне всего лишь было нужно проститься с Джеем лично, попросить у него прощение, чтобы смотреть вперёд вместе с тобой. … Ты бы не позволил, но у остальных людей тоже есть проблемы с эмоциями Адам! Как мне достучаться до тебя? Почему ты хочешь снова превратить нашу жизнь в кошмар?
— Давай просто уйдём отсюда, — сухо произнёс он, поднимая её на ноги. Но по всему было видно, что идти самой Еве тяжело — её шатало из стороны в сторону и казалось, что она вот-вот вырвет снова. — Что тебя беспокоит, Ева? — Адаму даже пришлось задержаться в ненавистной ему квартире, заглядывая ей в лицо.
— Ты и что теперь с нами будет, — слабо выдавила она.
— Я не о том. Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно. Сильно … голова кружится. … Скажи мне Адам.
— Не самый подходящий момент выяснять отношения, — отрезал Адам. — Покажем ка тебя врачу!
— Нет, это нервное, само пройдёт, — запротестовала Ева, опять подозрительно
— Ладно — я дико зол Ева. Мне нужно успокоиться и понять чего я хочу сильнее — уничтожить тебя с твоим гонщиком или продолжать оставаться вместе, — не желая рисковать, Адам снова уложил девушку на диван.
— Значит, она должна жертвовать всем и думать о сыне постоянно, а ты в приступе ревности можешь похерить то, ради чего вы собственно и сошлись? — съязвил Эджей. — По мне так большим чудовищем остаётесь вы мистер Пирс.
Проигнорировав его слова, Адам убийственно сощурил глаза, терпеливо дожидаясь, когда Еве станет получше.
— Как ты? — уже более снисходительно поинтересовался он у неё через время, непроизвольным жестом заботы убирая ей волосы с лица. Он выказал своё беспокойство лишь на секунду, проявив частичку нежности, уступая своему истинному «я», но и Ева и Эджей всё же успели это заметить.
— Думаю, смогу идти на своих двоих. Мне гораздо легче, — прошептала она, покосившись на напряженных до крайней степени мужчин.
— Поцелуй меня Ева, — неожиданно заявил Адам, склонившись над ней. — Прямо сейчас, как ты обычно это делаешь. Хочу, чтобы он увидел, что наш сын не единственное, что нас сближает. Если убедишь его и меня — считай я тебя простил.
Зная эксцентричность Адама, Ева не могла не воспользоваться этим шансом, как бы абсурдно это не выглядело. Потянувшись к нему, извлекая из глубины своей души некое спонтанное чувство, временами будящее в ней страсть к этому невероятно сложному человеку — она вложила в поцелуй всю себя до остатка.
Со стороны это действительно выглядело так, будто он самый желанный для неё мужчина на свете. Как бы ни было больно Эджею смотреть на эту сцену — его она не убедила, будучи актёром он знал, как виртуозно можно притворяться. Только вот в этот момент она целовала не его, а Адама и удовольствие от этого поцелуя постепенно гасило злость, сорвавшегося с катушек мужа.
— Чтобы не творилось в моих мыслях, и куда бы не тянулось моё сердце, но с недавних пор я принадлежу только тебе Адам, — прошептала Ева, коротко поцеловав его ещё раз. — Ты всё ещё сердишься?
— Надо же! — фыркнул при этом Эджей. — Да вы мистер Пирс только что наглядно продемонстрировали мне мастер класс, как ломать людей! Ева, какого чёрта ты опустилась ниже плинтуса и просишь у него прощения за то, чего не делала?! Нравится быть вещью?
— А теперь скажи, что любишь меня, — скомандовал ей Адам, нарочно давая понять Эджею, что отныне он для них пустое место. — Попробуй, порази меня, — его провоцирующий взгляд скользил по её лицу, пока Ева собиралась с мыслями.
— Люблю, — тихо заговорила она, — когда ты надеваешь старые джинсы и улыбаясь, идёшь босиком по ковру в детской, пиная разбросанные игрушки. … Люблю смотреть, с каким деловым и сосредоточенным видом ты собираешься в офис и всякий раз оборачиваешься, прежде чем выйти из дома. … Люблю, как ты спросонья целуешь меня в шею и как ты пахнешь после бритья. … Люблю, когда ты корчишь гримасы, дурачась с Ником, и когда ты ерошишь его волосы перед сном. Невозможно люблю твою стойкую веру в то, что с нашим мальчиком будет всё хорошо, — всхлипнула Ева, — Я не хочу оставлять тебя Адам Пирс.