Цель жизни
Шрифт:
Однажды вечером, в четверг, Дэйв возился на кухне, готовя девочкам какао, пока Кэтти принимала душ. Вдруг он услышал разговор в детской.
— Ты поблагодаришь его, когда он принесет нам какао, — приказала сестре Карен.
— Почему это? — возмутилась Эми.
— Потому ччо мы должны быть с ним вежливы.
— Но почему?
— Потому что я надеюсь, что он женится на маме.
— Не могут они пожениться!
Почему бы и нет? Ему осталось только сде-Лспь ей предложение.
— Мама замужем
— Эми! — раздраженно воскликнула Карсн. — Они разведены, я тебе сто раз говорила.
Тут Дэйв. схватив кружки, громко затопал по коридору и вошел в детскую с возгласом:
— А вот и ваш вечерний напиток, девочки! Маленькая упрямица молча взяла кружку.
— Эми! — Карен икнула сестру в бок, но та только еще сильнее надулась.
Тогда Дэйв сказал:
— Я хочу кое-что тебе сказать, Эми. Любовь нельзя разделить на порции, как мороженое. Ты любишь своего папу, но, кроме него, у тебя есть и мама, и Карен, и Марвин. Ты сможешь полюбить кого-нибудь еще, даже многих. — Тут он улыбнулся: — А шарики мороженого обычно просто тают и превращаются в одну большую лужу.
Эми пила свое какао, не поднимая глаз на Дэйва. Если бы он сам в детстве не страдал от отсутствия любви со стороны отца, то вряд ли бы понял переживания этой малышки. Но ему нужно было во что бы то пи стало найти ключик к ее сердцу, поэтому, не желая сдаваться, он спросил:
— Вкусно, да?
— Уходи, — буркнула Эми. — Я тебя ненавижу. Кэтти, входя в комнату, возмущенно воскликнула:
— Эми, не смей так разговаривать с Дэйвом! Деиочка резко поставила кружку на столик и бросилась на кровать.
— И тебя я ненавижу! — крикнула она матери. — Это ты выгнала папу!
Кэтти вздрогнула, как от удара, и побледнела, но. потом ровным тоном сказала:
— Твой папа ушел от нас, потому что сам этого хотел. Когда ты успокоишься, Эми, мы поговорим с тобой об этом.
Она развернулась и быстрыми шагами направилась в кухню. Дэйв последовал за ней. Кэтти села за стол и схватилась за голову.
— Я не знаю, что делать, Дэйв. Мне казалось, что если мы с тобой будем чаще видеться, она к тебе привыкнет. Но стало еще хуже. как видишь.
— Тогда, может быть, нам лучше воздержаться от встреч… на некоторое время, — предложил он.
— Ты этого хочешь?
— Нет, Господь с тобой, нет! Но я не могу видеть, как ты разрываешься на части.
— Я не позволю пятилетнему ребенку командовать собой, — решительно заявила Кэтти. — В выходные я расскажу ей все, что было между нами с Фрэнком. Про его жестокость, про связь с Айрис… про то, как он обманул моего отца. Мне давно надо было это сделать, но я позволяла Эми оставаться в неведении и питать какие-то иллюзии… Это Карен запретила мне рассказывать ей всю эту историю, Но пришло время малышке узнать, что такое реальная жизнь, — с горечью сказала Кэтти. — Я чувствую себя виноватой перед своими дочерьми. Если бы я не вышла замуж за такого ужасного человека, ничего этого не произошло бы.
— Если
Она усмехнулась и кивнула.
— Ты прав.
Неожиданно он почувствовал, что больше не в силах наблюдать сложившуюся ситуацию со стороны, бездействуя.
— Я ухожу, — заявил он. — Мне надо еще поработать над бумагами Майка. Давай завтра встретимся за ланчем в кафетерии.
— Ладно, — бесцветным голосом ответила Кэтти.
Она не встала, чтобы проводить его и поцеловать на прощание, а осталась сидеть, безвольно опустив руки.
Что она решит, если ей придется выбирать между мной и Эми? — вдруг подумал Дэйв, и сам испугался, потому что знал, что Кэтти никогда не откажется от дочери.
Дэйв отправился в гараж и погрузился в бумаги. Часа через четыре неожиданно зазвонил телефон, Он схватил трубку, надеясь услышать голос Кэтти.
— Мне нужно поговорить с Дэйвом Хаммондом, — произнес незнакомый женский голос.
— Слушаю вас.
— Мистер Хаммонд, я звоню из больницы. Вы знаете Майкла Эллиота?
— Да. Что случилось?
— У мистера Эллиота сердечный приступ. Его доставили к нам три часа назад. Сейчас состояние стабилизировалось, но больной останется в отделении интенсивной терапии до завтра. Хорошо, что мне удалось найти вас, сэр.
— Я сейчас приеду!
Дэйв бросил трубку и помчался к машине.
Когда он вошел в палату Майка, нервы его были на пределе.
Дэйв увидел бледное как мел лицо старика, щеки которого ввалились, а поджатые губы слегка посинели, и сердце его защемило.
Я люблю тебя, Майк! Почему же я до сих пор не сказал тебе об этом? — клял себя он.
Не сводя глаз с друга, Дэйв присел на стул возле кровати и осторожно накрыл ладонью руку старика. Собрав всю волю в кулак, он мысленно приказывал Майку выжить.
Он сидел так очень долго. Время от времени в палате появлялись медсестры. Дэйв плохо понимал, что именно они делают. Он потерял счет времени, полностью погрузившись в воспоминания о Майке. Этот живой, общительный человек всегда был привязан к нему, Дэйву.
Как же получилось, что я принимал его любовь как должное, думал он, никогда не раскрывая Майку своих искренних чувств?..
В четыре утра он съездил домой, принял душ, выпил кофе и примчался обратно в больницу. Возле постели Майка по-прежнему мигали и попискивали мониторы, тогда как сам он лежал без движения и просто дышал.
В восемь тридцать, когда врачи начали обход, Дэйва попросили выйти из палаты, и он вдруг вспомнил, что договорился встретиться с К.этти за ланчем.
Отыскан телефон-автомат, он позвонил в гараж и сообщил Карлосу, что случилось, а потом набрал номер Кэтрин.
Она ответила сразу, и, услышав этот бодрый, такой близкий и родной юлос, Дэйв понял, как ему хочется, чтобы она сейчас оказалась тут, рядом с ним. Но заговорил он почти официальным тоном: