Цель оправдывает средства
Шрифт:
Вот и обеденный перерыв. Я все дела свои закончила пораньше, чтобы успеть еще с сотрудниками попрощаться и с Ольгой Павловной.
Ровно в четырнадцать двадцать девять я была в зале междугородных переговоров. Нашла глазами нужную мне кабинку и направилась туда, успев заметить стоящего у кассы человека в сером пальто.
Проследив за тем, как я вошла в кабинку, человек — мы встретились с ним глазами — кивнул мне и крупным шагом пошел к выходу.
Я сняла трубку.
— Багира? — услышала я приглушенный
— Я, — отозвалась я, — это я, Гром.
— Ну? — спросил он. — У тебя возникли какие-нибудь вопросы?
— Возник один, — ответила я, — я думаю, вы сами догадываетесь — какой.
— Да, — сказал он.
— Волк, — произнесла я, — почему не он? Он же состоит в свите… объекта номер один.
— Состоит, — ответил Гром, — только…
— Что — только? — насторожилась я.
— Волк не выходит на связь, — пояснил Гром, — совсем не выходит. Такое ощущение, что он решил полностью порвать со своим прошлым.
Я молчала, не зная, что на это сказать. Как это — не выходит? Как это — решил порвать с прошлым? Он же был в нашей разведгруппе? Он же нашим коллегой был.
Сказанное Громом просто не укладывалось у меня в голове.
— Поскольку у вас есть причины не доверять Волку, — тихо проговорила я, — есть опасность, что он может поставить под угрозу срыва всю операцию. Он же меня узнает.
Гром долго молчал, прежде чем ответить.
— Я не знаю, что случилось с Волком, — произнес он наконец, — но, учитывая всю серьезность доверенной нам миссии, мы решили, — он снова на минуту замолчал, ему трудно было говорить — я чувствовала, — мы решили ликвидировать Волка.
«Вот это да. Докатились, — ухнуло у меня в голове, — ликвидировать из-за неблагонадежности члена нашей разведгруппы. Так скоро и самой себе доверять перестанешь».
— Когда… — выговорила я, — ликвидация?
— Ликвидация… — повторил Гром. — Тебе, Багира, в такие подробности вникать необязательно. Сама понимаешь — меньше знаешь, крепче спишь.
Это точно. Хотя какой теперь сон у меня. Серьезная операция, да еще такие новости…
— К тому же я не уполномочен давать тебе такие сведения, — снова заговорил Гром, — одно могу сказать — в поездке в Казахстан Волк участвовать не будет.
Я помолчала. Вздохнула.
— Все? — спросил после паузы Гром.
— Теперь все, — произнесла я.
— Значит, так, — голос Грома зазвучал сухо и по-деловому, — в следующий раз я выйду с тобой на связь, уже когда ты будешь на месте. В том самом городе, понятно?
— Понятно.
— Сейчас ты пойдешь на аэровокзал, — инструктировал меня Гром дальше, — и в камере хранения, — тут он сделал паузу и назвал мне зашифрованный код ячейки, — и в камере хранения найдешь билеты на самолет.
— Хорошо, — отозвалась я, — самолет когда? Сегодня мне лететь?
— Сегодня, — ответил Гром, — более точно узнаешь, когда достанешь билеты.
— Понимаю, — сказала я, — значит — отбой?
— Еще одно, — проговорил Гром, — на аэровокзале по месту прибытия
— Запомнила, — ответила я, — и первый код и вот этот…
— Хорошо, — отозвался Гром, — тогда все. Больше нет вопросов?
— Нет, — подумав, сказала я, — вопросов у меня больше нет.
— Удачи, Багира. — Я слышала эту фразу уже много-много раз. Всегда, когда я получала какое-нибудь задание от Грома. — Езжай на аэровокзал. До встречи.
— До встречи, — отозвалась я и положила трубку.
Теперь — на самолет.
Салон самолета был забит, помимо казахов, которых обнаружилось явное меньшинство, русскими, представителями каких-то арабских стран и вездесущими кавказцами.
Место мое оказалось у самой пилотской кабины, а соседи попались мне прямо-таки замечательные — двое новых русских. Колоритные такие — традиционные красные пиджаки, потрескивающие под напором чудовищных бицепсов, аршинные золотые цепи и гнусавые интонации.
Морды у них были будто высечены из гранита. Отличались ребята только прическами — у одного из них голова была выбрита, а у второго наблюдался вполне приличный ежик.
Они были на орангутангов похожи.
Мало того, что они непрерывно обменивались друг с другом похабными подробностями из своей личной жизни, похотливо посматривая в мою сторону, — они еще и анекдоты рассказывали. Преимущественно с казахской тематикой.
Изучали, так сказать, национальные особенности страны, в которую летят, на ярких примерах.
Я демонстративно закрыла глаза и откинулась на спинку кресла — лучше высплюсь как следует, всю ночь ведь прошлую не спала…
И выспалась. Разбудил меня только голос стюардессы, сообщающей о скорой посадке самолета в аэропорту города Петропавловска.
«Так, — произнесла я про себя, без напряжения вызывая в своей памяти расшифрованный номер ячейки в камере хранения Петропавловского аэровокзала и код этой ячейки, — открывайся!»
Дверца открылась.
Я вынула из пыльных недр ячейки небольшую, но тяжелую кожаную сумку.
Сразу полезла в боковой карман сумки. Там, как я и предполагала, оказалось журналистское удостоверение, выданное на имя Ирины Зиновьевны Чернышевой, корреспондента газеты «Тарасовские ведомости».
Паспорт на то же имя — Ирины Зиновьевны Чернышевой — я получила раньше: достала из камеры хранения в Тарасове. Паспорт вместе с билетами лежал.
Еще в боковом кармане я обнаружила бумажку, на которой был написан адрес гостиницы, где я должна была остановиться, и номер комнаты.
Надеюсь, что номер уже оплачен. Денег у меня, конечно, полно — в конверте, который передал мне Гром тогда, в машине, было что-то около тысячи долларов, да и вообще — в последнее время финансовые трудности у меня не возникают, но оформлять на себя этот самый гостиничный номер — такая морока.