Цель оправдывает средства

Серова Марина Сергеевна

И ни на какие мероприятия журналистские сегодня не пойду — скажусь больной. И тем более — мне Виктор Федорович Зайберт разрешил не ходить, он мне потом все бумажки обещал предоставить.

А! Мне же еще сегодня вечером в гости к нему идти! Там и министр будет… В десять машина придет за мной.

Ох, вернусь в гостиницу, полежу немного… Потом посмотрим…

Да, надо в гостиницу вернуться, в порядок себя привести… Хотя в порядок себя приводить нужно прямо сейчас, а то и в гостиницу не пустят.

Никто

не видел, как журналистка из Тарасова из гостиницы выбиралась — я к тому времени уже загримирована была, и выбиралась я через черный ход, где только уборщицы и истопники ходят. Да и сейчас лучше будет, если я пройду в «Кзыл-Жар» через черный ход. Уж на кого на кого, а на уборщицу я в данный момент похожа больше всего.

* * *

Когда я достала из-под ванны спрятанный там передатчик, он вибрировал. Вибрировал, не переставая, видно, меня постоянно вызывали и уже довольно давно.

Всю ночь, может быть, вызывали.

Я надела наушники, поморщившись при этом — я свою чудовищную шишку задела — и нажала на кнопочку.

— Багира! — тут же раздался в наушниках встревоженный голос Грома.

— Слушаю, — устало сказала я. У меня очень болела голова, я спать хотела невероятно. И тошнило меня еще при всем при том.

— Ну, слава богу, — облегченно выдохнул Гром, — а я думал, случилось что…

— Вообще-то случилось, — пожаловалась я ему.

— Что? — снова забеспокоился Гром. — Что случилось-то? Ведь операция успешно прошла.

— Мне голову чуть не проломили, — сообщила я, — менты. Когда там свалка началась общая… Я заблаговременно не выбралась. Подумала — это внимание привлечь может. Вот и получила — демократизатором по макушке. От сотрудников внутренних органов.

— Сильно? — сочувственно спросил Гром.

— Да нет, сотрясение мозга легкое… Ничего особенного…

— Ерунда, — согласился Гром, — не смертельно совсем.

— Да, — сказала я.

Что это я на самом деле жалуюсь? Подумаешь, сотрясение… Меня вдруг опять вывернуло на пол ванной. Потом еще раз. Когда желудок немного успокоился, я услышала, как Гром без остановки вызывает меня по передатчику:

— Багира! Багира!

— Слушаю, — снова сказала я и вытерла губы полотенцем.

— Что там случилось? Почему не отвечала? — закричал мне в уши Гром.

— Голова у меня закружилась, — пояснила я.

— Ладно… — Андрей Леонидович помолчал немного, — поздравляю с успешным завершением операции. Рад за тебя, Багира.

Я вспомнила, как Волк, падая, зажимал рассеченную шею рукой, как кровь струйками хлестала между пальцами, и особой радости не ощутила.

Однако сказала:

— Спасибо.

Потом спросила:

— А что — по телевизору уже было сообщение? Или по радио?

— Было, — ответил Гром, — в первом выпуске новостей. И по радио говорили,

и по телевизору.

— Здорово, — равнодушно сказала я.

— Самое интересное, — продолжал Андрей Леонидович, — что и убийцу уже нашли.

— Да? — удивилась я. — И кого же нашли?

— Не знаю, — ответил Гром, — я не интересовался. Его еще допрашивают, но он не сознается пока, конечно. Через недельку, думаю, сознается… Еще и убийство принцессы Дианы на себя возьмет. Знаешь ведь, как милиция работает?

— Знаю, — ответила я, дотронувшись до громадной шишки на голове.

— Вот еще что, — промолвил Гром, — мне странным показалось, что после убийства Волка министр не внес никаких корректив в программу своего визита.

— Да, — согласилась я, — действительно странно. А может быть, у министра какие-то еще дела есть в Петропавловске, кроме визита дружбы?

— Н — ну, — неопределенно высказался Гром, — может быть.

А ведь Гром прав. Точно — что-то здесь не так.

— Ну вот, с этим все выяснили, — продолжал Гром, — теперь скажи, как там дела в основном направлении, продвигаются?

— Продвигаются, — ответила я, ощупывая шишку.

Хреново только продвигаются — медленно.

— Мы получили информацию, — сообщил Андрей Леонидович, — что заинтересованные люди попытаются связаться с объектом номер один сегодня и сообщить ему о существовании компромата.

Вот как — интересно. А я не пошла сегодня никуда — заболевшей сказалась.

— Объект номер один отбывает в Астану завтра утром, — говорил Гром. — Совершенно очевидно, что связаться с объектом сегодня днем крайне затруднительно, так как объект занят на официальных мероприятиях. Устанавливать контакт, я думаю, будут вечером. Слышишь меня, Багира?

— Слышу, — ответила я.

Это уже лучше, если вечером.

— После всех официальных мероприятий, — продолжал просвещать меня Гром, — чины высшей администрации… гуляют. Выпивают от души… На эти праздники крайне трудно пробраться. Если бы ты постаралась…

— Я постараюсь, — ответила я, — нет ничего невозможного. Особенно для меня.

— Отлично! — обрадовался Гром. — По полученной информации — именно на таком вот вечере и состоится встреча. Объект номер один узнает о наличии компромата.

— Понятно, — задумчиво протянула я, — понятненько.

— Ну, давай, — подбодрил меня Андрей Леонидович, — попробуй пробраться туда. Самое главное для тебя — получить кассету, понимаешь? А дальше этими товарищами займутся… другие люди. А как ты думаешь пробраться туда? — спросил вдруг Гром.

— Да никак я не думаю, — устало сказала я и присела на край ванны, — у меня думалка что-то плохо работает. Я на этот вечер… — я усмехнулась, вспомнив слово, «сабантуйчик», — на этот сабантуйчик и пробираться-то не буду.