Цель оправдывает средства
Шрифт:
— Да не я это! Врет тот мужик все, брешет он! Я здесь на вокзале работаю! Уборщиком!..
Парня того настигли, надо думать…
«Хорошо работает наша милиция, оперативно, — подумала я, — кого надо, не ловит; а кому не надо — руки крутит и головы проламывает…»
Я выбралась наконец из гущи беспорядочно мечущихся и оглушительно вопящих человекоподобных существ на относительно безлюдный пятачок.
Только-только перевела дух, как попала в самый водоворот бегущих людей — двери аэровокзала
Увлеченная потоком человеческих тел, я стремительно неслась из здания.
Рядом со мной двое милиционеров волокли под руки заливающегося горючими слезами старого казаха. Тот не сопротивлялся, только, призывая Аллаха, скулил какую-то заунывную молитву.
Следом за ментами и казахом озабоченно бежали оба агента.
— Он-он-он-он, — скороговоркой твердил «спортсмен» с перекошенным лицом, — я точно видел — у него связка дротиков в руках была! Ну, сейчас тебе покажут, террорист хренов, падла!
И, изловчившись, он пнул старика ногой в поясницу, да так, что тот и на ногах не смог удержаться.
Вот гад!
Работать не умеешь, так теперь на невиновных вымещаешь все!
Я уже была у выхода из здания аэровокзала, как вдруг в зал ворвался наряд милиции — сплошь казахи.
Расшвыривая по пути мечущихся людей, менты пробивались в самую гущу толпы.
А я вдруг у них на дороге оказалась.
— А ну, отвали, тетка! — рявкнул на меня огромный мужичина — майор. — Уйди к черту отсюда!
Я испуганно посторонилась, но тут же налетела на еще одного мента. Он замахнулся на меня дубинкой, я шарахнулась влево и попала под ноги третьему. И тогда только сообразила, что меня как-то занесло в самый центр их отряда и выбраться отсюда будет крайне затруднительно.
— Да не мешайся ты под ногами, шалава! — заорал кто-то на меня.
— А куда ж мне деваться-то?! — жалобно закричала я. — Вы же меня и затолкали сюда.
— С дороги!
— Помогите! — неизвестно кому крикнула я и немедленно ощутила сильнейший удар дубинкой по голове.
Больше я не ощущала ничего.
Глава 9
— Едут Гена и Чебурашка на велосипеде, догоняет их мент. Говорит: «Платите, мол, штраф за превышения скорости — полтинник». А Чебурашка: «Дяденька, у нас денег нет, хотите, мы вам фокус покажем вместо штрафа». Гаишник спрашивает: «Какой такой фокус?» А Чебурашка: «Хотите, у вас яйца до земли будут?» Гаишник: «Хочу, конечно». Тут Чебурашка и говорит: «Ген, откуси ему ноги!»
— Ах-ха-ха!..
Я медленно приходила в сознание.
Ничего не понимаю — какой Чебурашка, какой гаишник, какие яйца?
— Задолбал ты,
— Зато жизненные, — засмеялся тот, к кому обращались, Ахтынбеков, видимо.
Я медленно открыла глаза. Противный туман заклубился по комнате, потом рассеялся. Надо мной тут же склонились люди в белых халатах.
— О, посмотри, — сказал один из них, — эта уже очухалась.
— Что со мной? — спросила я. Я знала, что со мной. — Где я?
— Где-где, — передразнил меня смуглолицый санитар, и я узнала голос Ахтынбекова, — в больнице, где же еще. В травмопункте.
— Что со мной? — слабым голосом спросила я.
— Сотрясение, — весело сообщил мне Ахтынбеков, — головного мозга.
Я поднялась на койке — как оказалось, я на койке лежала, — меня тут же вырвало на пол. Менты, гады! Здорово они мне приложили…
— Вот черт, — расстроился Ахтынбеков, — убирать теперь…
Он уже с неприязнью посмотрел на меня:
— Ты, тетя, если оклемалась, то иди потихонечку. Идти-то можешь?
— Наверное, — предположила я.
— Вот и иди, — кивнул мне Ахтынбеков, а другой санитар добавил:
— Сейчас еще одну партию доставили все оттуда же — с аэровокзала, у нас класть уже некуда, а ты место занимаешь…
— Наколотили, сволочи, помяли народ, — заговорил Ахтынбеков, — одного чиновника убили, так что же теперь — полгорода перебить нужно? Козлы эти менты, сволочи… И женщин, и стариков лупили…
— Точно — козлы, — поддакнул второй санитар, — дубинками своими… наделали нам работы. Как раз, блин, в мое дежурство…
— Так поймали убийцу-то? — поинтересовалась я, встав на ноги.
Комната закружилась.
— Поймали кого-то, — равнодушно ответил Ахтынбеков, — с десяток человек взяли подозрительных, теперь разбираются с ними.
Он взял меня под руку и настойчиво проводил до двери. Я с трудом подавила очередной приступ тошноты.
— А времени сколько? — успела я спросить напоследок, когда уже за дверью стояла.
— Половина восьмого, — ответил Ахтынбеков, взглянув на наручные часы.
Я не поняла. Утра? Вечера?
— Половина восьмого утра, — пояснил он, видя недоумение на моем лице, — ты всю ночь тут пролежала у нас. Тебя часа в два привезли, и недавно ты только очухалась. Понятно, что ли?
— Понятно, — ответила я.
Ахтынбеков закрыл дверь.
Там же, стоя у двери, я нащупала на затылке у себя большую шишку. Вот звери… Воины Батыя, мать их…
Значит, утро сейчас… Ох, чувствую, что не смогу я на встречу с Кириллом пойти, я явно не в форме — голова прямо раскалывается, как будто ее в громыхающем жестяном ведре болтают.