Цель мафии
Шрифт:
— Aspetta!(Погоди!)
Девушка соскочила с члена Голубева и поспешно вышла из комнаты. Я подошел к русскому, держа пистолет наготове, чтобы удержать его на месте. Джулио, вероятно, хотел допросить Голубева, как он узнал о складах. Умно.
Джулио приказал остальным людям разобраться с любым из солдат Голубева. Таким образом, Бенито, Джулио и я остались наедине с Голубевым. Я оставался совершенно неподвижным, мой прицел не дрожал.
— Ты тупой ублюдок, — сказал Джулио, выходя вперед. — Ты думал,
Голубев усмехнулся и сказал по-русски:
— Что, пришел поглядеть на настоящего мужика? — При этом он добавил оскорбление в адрес геев, что заставило меня крепче сжать пистолет. Очевидно, он думал, что Джулио не поймет.
— Что он сказал, Алессио?
Не убирая пистолет от головы Голубева, я перевел на итальянский — включая оскорбление. Джулио покачал головой в сторону русского и повторил:
— Ты тупой ублюдок.
Голубев хорошо скрыл свое удивление.
— Ты начал войну, приехав сюда.
— Нет, не начал, — Джулио опустился на одну из кожаных скамеек. Он выглядел совершенно непринужденно, как и в случае с Николаем. — У тебя не так много друзей в Москве, как ты думаешь.
На самодовольном лице Голубева проступила плохо скрываемая эмоция.
— Ты ничего об этом не знаешь, итальянец.
— Я знаю, что ты трахал сестру Волкова, и именно поэтому тебя отправили в Испанию десять лет назад. Он, кстати, не очень хорошо о тебе отзывается.
Юрий Волков был главой Братвы на родине. Мне было интересно, когда Джулио все это узнал.
— Убери свой член, — приказал Джулио, взмахнув пальцами. — Меня тошнит от одного взгляда на него.
Голубев засунул член обратно в штаны, но не застегнул их.
— Странно, а я слышал совсем не это.
Меня охватила ярость. Захотелось причинить боль этому человеку. И я мог сделать это так легко.
Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что Джулио сказал по-итальянски:
— Терпение, убийца.
Я заставил себя расслабиться.
— Теперь, — сказал Джулио. — Расскажи мне, как ты узнал о местах моего хранения.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Голубев.
— Неправильный ответ. Поверь мне, ты захочешь мне рассказать.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? Человека, которого прогнали из Италии, потому что он любит трахаться в задницу?
— Ma dai, ты дурак, — сказал Бенито.
— Если ты мне не скажешь, я отдам тебя на потеху Алессио. Он умирает от желания заставить тебя страдать. Разве ты не видишь это на его лице? Интересно, что он сделает сначала... — Джулио не дрогнул.
— Он тоже фея?
— Последний шанс, Голубев. Расскажи мне, как ты узнал.
— Пошел ты, — прошипел русский, добавив еще раз слово «гей».
— Алессио, — сказал Джулио с драматическим вздохом, но я был уже на месте.
Я раскрыл свой
Все заняло одно мгновение.
Не чувствуя ни малейшего удовлетворения, я наклонился и, схватив его за волосы, оттянул голову назад, чтобы увидеть его лицо. Кровь лилась из его носа, а глаза были стеклянными от боли. Я прорычал:
— Для тебя, сука, он синьор Раваццани.
Затем я повернул нож в его ноге и медленно выдернул его. Я чувствовал, как рвутся мышцы.
Голубев схватился за бедро и закричал. Между пальцами выступила красная кровь. Мы все смотрели, как он корчится на диване.
— Я забыл тебе сказать? — спокойно спросил Джулио. — Алессио был членом элитных сил в итальянской армии. Он также очень меня защищает. Если ты не дашь мне то, что я хочу, он будет пытать тебя дальше.
Голубев задыхался, его глаза были закрыты.
— Ты мертвец, — прохрипел он.
— Алессио, раздери его, — Джулио протянул руку вдоль спинки дивана, как бы устраиваясь поудобнее.
Ему не нужно было повторять дважды. Я жаждал причинить боль этому куску дерьма. Голубев пытался бороться со мной, но я поставил ногу на его раненое бедро и надавил. Когда Голубев застонал от боли, поднял его на ноги и вывел на середину комнаты. Русский был выше меня по крайней мере на четыре дюйма и на тридцать фунтов тяжелее. Сначала я ударил его по коленям, заставив его опуститься на ковер.
Затем нанес ему удары. Множество. Бенито поддерживал Голубева в вертикальном положении, пока русский не лишился костей и не обвис на полу. Я сломал ему челюсть и скулу. Вывихнул плечо. Несколько его зубов теперь валялись на ковре. Это напоминало то, что люди Раваццани делали со мной в подземелье.
Джулио появился рядом со мной. Он наклонился и заглянул в опухшие глаза Голубева.
— Говори, или мы начнем отрезать пальцы. А когда у закончатся пальцы, я отрежу тебе член.
Голубев ничего не сказал, только тяжело пыхтел. Я знал, какую боль он испытывает. Она была мучительной.
— Алессио, нож, — Джулио поднял на меня глаза.
Не успел я успел это сделать, Бенито подал один.
— Я снял его с одного из его людей, — объяснил он.
Джулио схватил руку Голубева и раздвинул пальцы на ковре. На столе стоял серебряный поднос, я схватил его и подсунул под ладонь русского. Тогда Голубев начал бороться.
— Держи его, — сказал Джулио, и я вдавил колено в вывихнутое плечо Голубева, прижав его к полу.
Чистым ударом Джулио отсек Голубеву половину мизинца, прямо у сустава. Большой русский застонал, слюна потекла изо рта на пол.