Шрифт:
Евгения Гурьевских
ЦАВТ ТАНЕМ
Предисловие
На моём теле ноль татуировок, я ненавижу татуировки. Но иногда думаю о том, а что если бы я разрешила себе это вмешательство? Чем бы оно стало? В двадцать лет я хотела набить себе агнца – это значило, что я девственница, и всегда ей останусь. Пусть даже только внутренне. Еще имя любимого – это мило. Но любимого у меня нет, и даже если случится – я знаю, чем это может кончиться. Придется перекрывать эти буквы чем-то еще более немыслимым. Зато есть одна фраза, которая волнует меня уже очень много лет, а в последние годы – особенно. Только она бы могла быть здесь, на мне. – цавт танем – с армянского переводится
Я писала эти тексты в моменты самой разной боли. Ночная боль обычно самая глубокая, и, к сожалению, именно она у меня хроническая. Тело устало, ножки крутит, в чате ни одного друга. Все самое важное – только завтра, а сегодня – доживаю. Есть еще боль в не-местах, когда слишком много времени “на подумать”. Это автобусы, самолеты, поезда и бла-бла-кары. Боль в статитке тоже есть. Как правило, это если застрял в жутко холодном и неуютном отеле в горах, или сидишь в подъезде под дверью. Острая боль, когда только что сказали: “Я тебя больше не люблю.” Или “Я тебя люблю, но ты мне больше не нужна.” Только что или почти две недели назад. Боль – элегия, когда вроде уже и годы идут, но вдруг всплыл чей-то любимый животик. Утренняя боль – вроде это был просто сон, кошмар, но еще на полдня глаза обожгло. В целом, всю боль можно делить на боль от соприкосновения, и боль от недостачи. А я вообще никакой боли не заказывала, кроме обожженного неба и языка после слишком горячего чая.
Когда вы это читаете, получается, я делюсь своей болью. А вы ее хотя бы берете в прокат. Если бы так никто не делал, я бы сошла с ума.
Здесь целых два года.
Забирайте.
SEP 29, 2021 AT 1:54 PM
For Whom The Bell Tolls
Я забыла закрыть окно. Неожиданно тепло сегодня, словно у нас, жителей средней полосы, жителей Поволжья – просят за что-то прощения. Я проветривала – бесконечно, пока возможно. И впервые услышала колокола.
Помнишь, мы их слушали каждый день, когда жили в доме напротив. Четыре года назад. «Мы любили друг-друга и были детьми – я и Аннабель Ли.» Колокола звонили три раза в день. И квартира твоих друзей, что досталась нам на лето – тоже была “свечи-иконы-куличи”. Она досталась нам, потому как ты весь из себя (в себе я тебя почти не видела) такой. Ну такой положительный, и глаза у тебя большие и добрые. Это сейчас говоришь, что тебя ко мне тянут бесы. Нахуй ты им нужен? Бесы путаются с мусульманами. Или с подростками, их потом называют трудными. Люди говорят: «наш фонд работает с трудными подростками». Тебе лет сколько? Ты все руки распускаешь.
Я никогда не нравилась твоим друзьям. То их пугала, то плохо относилась к тебе. Они зовут тебя Сыном, отвратительно. Лучше бы “лисой и на кофе”, блин. Слава богу, они не узнали, что я чуть не сожгла их намоленную хату. Ты соскреб фасоль со дна сгоревшей кастрюли. Отмыл стену. Я не думала, что вода выкипает так быстро. Я ушла кататься на качелях минут на двадцать. А что? Я до сих пор не в курсе, у бобов же там своя альтернативная вселенная.
В этой церкви Они повенчались. Они – твои друзья – не сделали тебя свидетелем. Или как это у них называется, когда держишь корону и еще кучу венчальных тряпок? Ну не шафер же. Они
Колокола звонили, когда мы проебали их кошку-номер-три. И нашли засранку за плитой. Звонили, пока мы играли в нарды, шашки, шахматы. Хуя, сколько у нас было свободного времени, даже на Свою Игру хватало. Звонили, когда я брала церковные свечки с полки, а ты кричал: «Положи, киска, положи на место, пожалуйста, это же не наше!» Пока я рвала листы из твоих тетрадей – тебе на открытки «Фунтик и Хрюнтик – это мы». Колокола звонили, а я думала: «Вероятно, он уйдёт в армию. Это будет избавление.”
Твои друзья здесь больше не живут. Но, по-моему, все ещё работают в этой церкви. Я не рисую открытки, ты их не получаешь. И вроде все честно, но колокола все ещё звонят.
«А потому не спрашивай никогда, по ком звонит колокол – он звонит по тебе.»
JUN 04, 2022 AT 1:54 PM
Еще один июнь
Люблю эти битые в сопли троллейбусы
Пыльные окна в автобусах настежь
Уже расплавленных работниц всяких учреждений в летних платьях
И кожа на ногах настолько белая, что отчётливо видно фолликулы после бритья
В этой стране все к холоду приуроченные и приученные
И сначала мешкаются: что со всем этим делать?
Пытаются сопротивляться, а потом
Бедно одетые дети в цветных футболках с треснувшей аппликацией
Один в один, как в моём детстве
Бабушки в ажурных шляпках
Мне нравится, что лету уже двадцать с чем то, а оно все прежнее
Наверное, за этим и возвращаюсь.
До сих пор лето ощущается, как заслуженный подарок
Будто Господь сказал:
Вы не только будете работать в поту и рожать в муках
Вы будете ходить скрюченными год без четверти
А потом будет зелёная трава, голубое небо
И воздух станет прозрачным
Чтобы вы помнили, что я вас все-таки люблю
И все для вашего блага.
NOV 20, 2020 AT 1:54 PM
Разок объебаться, пока 2020
Психотерапевт становится нужен не когда мужчина уходит, а когда к тебе возвращается. Мозг у тебя еще воспаленный, сопротивляется слабо. Вымачивает тебя в окситоцине.
Чувствуешь себя как трансформер. Собрали – и расхуячили. Исползали комнату, пока искали потерянные детали. Нашли не все. Но тем не менее – вроде держится. И ты дорогой, но калечный лего-бионикл, стоишь в углу и очкуешь: "Ёбаные дети, какие они жестокие.У меня есть немного времени, пока котята из под кошки не кончились".
Он меня опять нашел. Жестокий первенец-испытатель. И называет меня киска. Киска, я люблю тебя. Давай тискаться. Не разводиться. Окситоцин говорит: давай. Саня говорит: ДА ТЫ ЧЕ ОХУЕЛА, СУКА? КАКАЯ ЖЕ ТЫ ТУПАЯ. А тупой можно быть только если ты маленькая или беременная. Или если корова или овца.
Начинаешь завидовать шагнувшим. Как же Света охуенно придумала выпилиться! А я зачем богов своих беспокоила всуе? Ангелов Хранителей с утренними стояками? Когда не могла выбрать, а мне какой айфон нужен: розовенький или работающий? А сейчас мне можно еще разок объебаться, пока 2020 еще не кончился?
Говорим по видеосвязи. Первый разговор, будто бы Сараево. Сейчас бы сказала – Буча. Осколочные, снайперы, сопутствующие телки левые. Ладно, если не тешить самолюбие, то хотя бы узнаю правду. А то все там в курсе. Ну, я догадывалась, конечно.