Casual

Робски Оксана

Я назвалась.

— Значит, это ваша фирма?

— Да.

Меня попросили показать учредительные документы.

Я вышла за ними в приемную. Секретарша все еще лежала на полу. В дверях стоял участковый инспектор. Однажды я уже видела его, он заходил знакомиться.

Когда я вернулась, один из мужчин снял маску и с интересом листал бумаги у меня на столе.

Я подумала, что в таких случаях надо кому-то звонить, просить о помощи. Но кому, сообразить не могла.

— Так… — произнес

он, — документы изымаем…

— Зачем? — Я сама понимала нелепость вопроса.

— Вы хотите, наверное, спросить, кто мы? — подсказал мне тот, что был в маске.

Я кивнула.

Мне показали книжечки, в которых я разглядела только: УБЭП.

— А вы почему здесь? — осторожно спросила я.

— Плановая проверка, — радостно ответил мне убэповец без маски, а тот, который был в маске, снял ее. — Слышали о такой?

Я не слышала.

Они расселись на диванах, всем своим видом демонстрируя лояльность.

— Может, хотите чаю? Кофе? — предложила я.

— От чайку не откажемся. — Тот, что был постарше, подмигнул своему напарнику.

Я хотела по привычке нажать телеком, но вспомнила, что секретарша лежит на полу.

— А можно поднять моих людей? — спросила я, игриво улыбаясь, им в тон.

— А зачем? — в тон мне спросил молодой.

— Ну, чтоб чай сделали, например. — Мы вели себя так, как будто находились на загородном пикнике. Только автоматы не вписывались в эту картину.

Людям разрешили встать, о чем старший сообщил своим по рации. Передвигаться или брать что-либо запрещалось.

Испуганная секретарша внесла чай.

«Завтра я получу заявление об уходе», — подумала я, глядя на ее лицо.

— Ну и как вам работается? — протяжно спросил старший, наливая чай в блюдце.

— Спасибо, — неопределенно ответила я, наблюдая за его действиями.

— Видим, что неплохо. — Молодой оглянулся вокруг. Мой кабинет был отделан в гламурном стиле «Голливуд: тридцатые годы».

— Но, знаете, проблем очень много. — Я многозначительно развела руками.

— Например, УБЭП черную кассу конфисковывает, — вторил мне молодой.

— А может, договоримся? — С моего лица не сходила улыбка.

— Как же мы договоримся? — с деланным недоумением вопросил молодой.

Разговор в таком тоне мы вели часа полтора.

— А знаете, вы — очаровательная барышня, — говорили убэповцы, — и совсем не похожи на акулу бизнеса.

— Вы тоже очень приятные молодые люди, — ответила я, — и совсем не похожи на милиционеров.

Наконец часа через два мы стали говорить конкретно.

— У меня в кассе есть три тысячи долларов США, — сказала я.

Они рассмеялись.

— Двадцать. И это меньше, чем вы заплатите, если мы изымем документы и приостановим вашу деятельность.

Эдак на месячишко.

— Пять! — предложила я.

— Пять — это только за то, что мы здесь. А за документы на вашем столе, милая красавица?

В итоге мы договорились на десяти.

Я должна была с деньгами сесть к ним в машину, и они меня выпустят через пару километров.

Меня провожали тревожные взгляды моих сотрудников.

В машине мы обменялись телефонами, и меня заверили в том, что ближайший год я могу быть спокойна.

Первый человек, которого я увидела, вернувшись, был наш участковый.

— Я же предлагал вам дружить, — произнес он без всяких предисловий, — а вы что? А так бы предупредил…

Я дошла до кабинета, и несколько моих сотрудников сразу окружили меня. Взглядом я нашла Сергея.

— Встреться завтра с участковым. Дай ему долларов двести в честь Нового года.

От меня ждали объяснений.

— Все нормально! — весело сказала я. — Это плановая проверка. Привыкайте.

Я закрылась в своем кабинете.

Отряхнула со свитера нитки, прилипшие ко мне на полу. Или на самом деле их не было?

Я села за бухгалтерские отчеты. В канцелярскую книгу, лежащую рядом, надо было внести еще один пункт.

Я заехала в «World Class» в Жуковке без предварительного звонка и, естественно, на маникюр не попала. Все мои просьбы подвинуть клиентов и хотя бы накрасить мне ногти оказались несостоятельны.

Я объехала еще пару салонов, и наконец-то повезло: клиентка не пришла, и в образовавшееся окно записали меня.

Я собиралась на день рождения к Лене.

Пожилая маникюрша Оля была известна всей Москве. Такое количество сплетен, какое ей приходилось выслушивать за день, не вместило бы в себя ни одно желтое издание. Оля переработала во всех модных салонах, была на «ты» со всей светской Москвой, а во времена работы в «Wella» ее клиенткой была даже Наина Ельцина, которая, как ни странно, предпочитала потолкаться с девочками в салоне, а не вызывала мастеров к себе. Ей же Оля была обязана своим переездом из комнаты в коммуналке в однокомнатную квартиру на Соколе.

Она лениво спросила меня, как дела, виртуозно полируя мне ногти.

Я могла рассказать ей все что угодно. И больше бы об этом никто не узнал.

Я неопределенно повела плечами.

— Ты где ногти-то делала? — спросила она чуть-чуть ревниво. — Смотри, форму на мизинце испортили!

От подобных замечаний сердце у меня не замирало.

— В Москве где-то… не помню, — небрежно ответила я, чтобы не вдаваться в подробности о том, что маникюр не делала уже недели три. И не испортить себе репутацию.