Carte blanche
Шрифт:
— А что — картографы? — Димка смотрел на него трезво и пронзительно.
— Ну, как же, — растерялся Артём, — Это же они создают нам карты.
Димка вдруг вскочил, так, что одна из смотровых башенок сахарного замка вздрогнула и рухнула на стол.
— Хочешь, я покажу тебе твою карту?
— Мою?
— Да, да, твою! Четвёртую. Ту, что у тебя забрали.
— Постой,
— Знаю. Я рисовал карты для Дашки. Много карт. Очень много. Я научился. Только вот для нее не успел… — маятник вменяемости, достигнув пика, понесся в обратную сторону. Димка снова вцепился руками в густую шевелюру и закачался вперед-назад: — Не успел… Поздно, слишком поздно!
Артём молча сидел за столом, с холодным спокойствием наблюдая за метанием больных мыслей Димки. А когда тот затих, встал и тихо попросил:
— Показывай.
…В маленькой спальне было темно, и Димка не торопился включать свет. Как-то по-крабьи, бочком, он подошел к окну и задернул плотные шторы. Теперь темноту не нарушал даже рассеянный свет с улицы.
Из угла раздалось какое-то шуршание, а затем зажегся подслеповатый свет ночника и поплыл по стенам комнатушки.
— Смотри внимательно. Вот сюда, на этот материк. Что он тебе напоминает? — Димкин голос звучал абсолютно вменяемо — уверенно, чётко и ясно.
— Не пойму, — Артём скептически наблюдал за проступавшими на стене контурами. Ну откуда этот безумец, самолично порвавший свою карту, может знать, что было запланировано в чужом вояже?
— Вспоминай, вспоминай, — настаивал Димкин голос.
— Ну, — вздохнул Артём, сдаваясь, и присмотрелся, — Кажется, немного напоминает порт прибытия моей третьей карты, — неуверенно сообщил он.
— Как он назывался?
— Инженер-эколог.
— Теперь посмотри на два острова сразу следом за ним.
— Ну.
— Неужели ничего не видишь?
Артём пригляделся — и вдруг в проступающих на стенах линиях ему почудились знакомые очертания, которые, кажется, и впрямь были на потерянной им четвёртой карте.
— Вижу, — выдохнул он, не веря происходящему. — Вон тот, в форме подковы — это Продвижение по работе.
— А теперь вон тот, в правом углу…
Голос Димки водил его по чуть расплывчатым очертаниям на стене, и в незнакомых линиях Артём находил земли, которые, как ему казалось, были нанесены на его потерянную четвертую карту… Или не были? Четвёртую карту Артём держал в руках совсем недолго, он не успел её запомнить.
Но с каждой проведенной в Димкиной комнате минутой его сомнения всё больше рассеивались. Он ясно видел перед собой земли Карьерного роста, материк Общественной деятельности, остров Первой карты ребёнка… Все они точно были на потерянной карте. Не могли не быть!
Надо же, как испугала его тогда своей сложностью четвёртая карта! А сейчас он так рад её видеть, что она уже не кажется ему неодолимой; наоборот — всё так просто!
— Димка, я даже не знаю, что тебе сказать, — развёл он руками позднее, уже стоя в прихожей. Клочок бумаги со своим адресом Артём оставил на столе, приперев его одним из обломков сахарного замка. В руках он держал сумку, в памяти — каждую чёрточку потерянной и вновь обретённой карты. — Ты… Спасибо! — Артём взялся за ручку двери и, уже повернув её, обернулся: — Мне очень жаль, что ты не успел тогда…
Димкин маятник снова полетел в другую сторону — он стоял в дверях кухни, смотрел мимо приятеля и бормотал что-то бессвязное.
— Ладно. Ты, это… в гости заходи, адрес я оставил. Ну, бывай, друг, — тихо попрощался Артём и аккуратно прикрыл за собой дверь. Вышел на улицу, огляделся — и, как ребёнок, радостно зашлёпал по лужам.
Димка же ещё некоторое время смотрел на захлопнувшуюся дверь, а потом тихо прошептал, будто передразнивая кого-то:
— Мы не умеем, мы не можем!..
Прошёл в маленькую спальню, где только что показывал Артёму его карту, и щелкнул выключателем. Яркая электрическая лампочка зажглась в высоте потолка и осветила стены. Те белели нетронутой глянцевой пустотой.