Царицын ключ
Шрифт:
Медведь, услышав, как тормозит мотоцикл, обратил к нему оскаленную морду и заревел оглушительно и обиженно.
Грузная женщина выбралась из коляски, обвела взглядом собравшуюся толпу, к которой присоединился уже встрепанный, в пижаме Эдуард, затем остановилась перед медведем.
— Ну! — сказала она. — Нельзя уехать на день! Чего натворил?
Медведь продолжал стонать, завозил лапами у груди, показывая женщине на рану.
— Погоди, — сказала женщина. — Не кричи на всю деревню.
Медведь замолчал, лишь его частое дыхание разносилось над площадью.
— Кто тут нахулиганил? — спросила женщина и перевела взгляд с распростертого Андрюши на Вениамина, сделавшего шаг вперед.
Мальчишка, которого аспирант недавно прогонял, спасая от зверя, вынес ружье и протянул грузной женщине.
— Вот, тетя Глафира. Они с ним бегали, — он показал на Вениамина, — и стреляли.
— Мое ружье, — сказала женщина. — Где взяли?
Андрюша шевельнулся, приоткрыл глаза, медведь покосился на него, и он поспешно смежил веки.
— Все ясно, — сказал Эдуард Олегович. — Это даже изумительно. Это просто великолепно. Я несу полную ответственность. Разрешите представить, Глафира Сергеевна, экспедиция из Свердловска. Приехали собирать народные песни. Интеллигентные, милые люди, фольклористы… Остановились у вас.
— Милые, говоришь? — удивилась грузная женщина. — Утащили ружье, стреляют на улицах. Фольклористы! Ни минуты больше я их здесь не потерплю!
— Простите, — сказал Вениамин, стараясь обойти медведя так, чтобы приблизиться к Андрюше, о котором все забыли. — Это недоразумение. Мы увидели хищника и бросились спасать. Вокруг женщины и дети, как же вы не понимаете?
Объявленный хищником медведь заревел так, что Веня отступил снова, а Андрюша сжался в комок.
— Отойди, — сказала Глафира медведю. — Думать нужно, чужие люди, фольклористы, и пристрелить могут. — Медведь отходить не стал, но замолчал. — Эдик, у тебя мазь от ожогов есть? Займись зверем.
— Я не ветеринар, — ответил Эдуард. — На это Ангелина есть. Миша, заходи в дом, фельдшер тебе рану промоет.
— Боишься? — спросила Глафира Сергеевна.
Медведь глубоко вздохнул и, переступив через Андрюшу, пошел в дом.
— Я подчиняюсь силе, — сказал Эдуард.
— Подчиняйся, — сказала Глафира Сергеевна. — И учти, что Миша пострадал на работе.
— Бюллетень выписывать не буду, — буркнул Эдуард, запахнул пижаму и пошел вслед за медведем.
Андрюша, поняв, что опасность миновала, сел и схватился за голову. Голова гудела.
— Что? — холодно спросила Глафира Сергеевна. — Ранен? Тоже помощь нужна? Погоди, сначала Мишу починят, потом тебя.
— Нет, — сказал Андрюша, — спасибо.
Он встал. Его майка с гитарой была разорвана.
— Поймите, — сказал Вениамин, — мы
— Ладно, — сказала Глафира Сергеевна, — дома разберемся.
5
Элла Степановна узнала о драматических событиях только за чаем, который пили впятером: Глафира Сергеевна Полуехтова, бригадир колхоза, фактически руководительница деревни Полуехтовы Ручьи, ее внук Коля, тот, что приехал с нею на мотоцикле, и члены фольклорной экспедиции.
— Ну как, — повторял Вениамин, — как мы могли догадаться, что медведь ручной?
— Не ручной, — возразила Глафира Сергеевна. — Он на работе.
Она налила чаю в блюдце, шумно потянула.
— На нем не написано. — Андрюша уже оправился от потрясения, но аппетит к нему еще не вернулся, потому он сидел на диване и штопал джинсы. — Кем же он работает?
— Из пушки стреляет. Больше некому, — сказала Глафира Сергеевна. — Мужиков в деревне недобор, все на работе, а традиции, сами понимаете, надо поддерживать.
— Вы хотите сказать, что у вас есть пушка? — Элла Степановна почему-то не так удивилась необычной работе медведя, как действующей пушке в далекой деревне. — Настоящая? Это же опасно.
— Без пушки мы, простите, не можем, — сказала Глафира, с наслаждением хрустя рафинадом. — Пушка у нас уже двести лет стреляет.
— А если вы в кого-нибудь попадете?
— Холостыми стреляем, — возразила Глафира Сергеевна. — Нам общество охотников выделяет черный порох. По безналичному расчету.
— А почему медведь? — спросил Вениамин. — В других деревнях тоже все заняты…
— В других деревнях с пушками плохо, — сказал Андрюша, перекусывая нитку. — Очень мало пушек в других деревнях. — Он обернулся к Глафире Сергеевне. — А пушка старая?
— Пушка старая, — сказала Глафира Сергеевна. Андрюша ей не нравился. Неопрятен, не пострижен, бегает по деревне с чужим ружьем. — Из пушки за двести лет ни в кого не попали, а ты, голубчик, в первый же день медведя покалечил.
Элла Степановна достала блокнот.
— Глафира Сергеевна, — сказала она, — пожертвуйте еще пять минут. Вы утверждаете, что традиция уходит корнями в глубокое прошлое. В легендарное прошлое…
— Не в легендарное, а в историю. Майор Полуехтов постановил сигнал давать, вот и тянется… Вы уж простите меня, в правление пора, звонка ожидаю из района. Совещание по льноводству в области, на кого хозяйство оставлю?
Глафира выпрямилась, развела широкие плечи, свела к переносице соболиные брови.
— Я пошла, а вы уж больше не самоуправничайте, мало ли чего натворите, фольклористы.