Царица
Шрифт:
Церемонию как всегда доверили провести Гростону Урон-утану. Этот замечательный и, не смотря на возраст, резвый с живым умом мужчина давно и прочно занял в моём сердце тёплый уголок. Он был до одурения ответственным и справедливым, но становиться мировым судьёй наотрез отказался: "Годы мои уже не те, а жизнь идёт, всё меняется, мои взгляды на неё давно состарились вместе со мной", - отвечал и ловко менял тему разговора.
Сейчас двадцатый день ручейника, по-земному - двадцатое марта, хотя не уверена, что на земле сейчас именно эта дата. Но вот интересный факт, даты
Я прокралась за спинками кресел и встала на отведённое мне по церемониалу место. Рядом стоял Грекхен, следом за ним папа и мама, и уже за ними Ирка и Грумон. То бишь, в рядок парами. С другой стороны от алтаря стоит Эмилия в сопровождении молодого графа Черстона по имени Ларик. Этот совсем ещё молодой человек, взвалил на свои плечи поистине непосильную ношу, а именно - практически разорённые его недальновидным отцом земли и теперь пытался свести концы с концами. Впрочем такая ситуация была во всех Пустынных землях, но у него было хуже всего.
Следом за матерью и графом стояла Юджина, в сопровождении юного морганского принца Никлара, далее - все остальные старейшины родов.
Солрейк нервно топтался в пяти шагах от алтаря, когда главные двери зала распахнулись, он просто замер и казалось, даже не дышит. Нель шла медленными и плавными шагами, плечи её были расправлены, вся фигура говорила о спокойствии, а вот лицо всё портило, точнее его бледно-зелёный вид и рассеянный взгляд. Когда она поравнялась с Реем и вложила в его ладонь свою, оба синхронно выдохнули как перед прыжком и пошли к алтарю нога в ногу. Тина и Дина несли за ними следом корзину цветов.
– Сегодня прекрасный день. День, когда волею судьбы соединяются не только два сердца, но и две души, - начал свою речь Гростон Урон-утан.
– Сегодня и сей же миг ответь нам наместник царицы Пустынных земель, Солрейк из рода Шейрон, по своей ли воле берёшь ты в жёны целительницу Элионель Тур.
– Да, - прозвучало твёрдо и уверенно.
– Целительница Элионель Тур, по своей ли воле ты берёшь в мужья наместника царицы Пустынных земель, Солрейка Шейрона.
– Да, - уверенно, но с дрожью.
– Готовы ли вы связать свои судьбы и души воедино, заботиться друг о друге, почитать друг друга как самих себя, блюсти верность друг другу и нести тяготы и невзгоды с честью, бороться с ними рука об руку?
– Да, - дружно и уверенно.
– Тогда обменяйтесь браслетами и помните - браслет этот нельзя снять, сжечь, отнять вместе с рукой, как нельзя снять с себя данный обет. Не сжечь души ваши, не отнять любви навеки связавшей вас.- Нель и Рей обменялись браслетами.- Здесь и сейчас приветствуйте же свидетели, Солрейка и Элионель из рода Шейрон!
Стоило последней фразе громоподобно разлететься по залу, как все присутствующие начали рукоплескать, и овации не иссякали до тех пор, пока они рука об руку не вышли в зал, заполненный столами и зеркалами. Там, под грянувшую музыку Нель и Рей улыбаясь, танцевали свой первый танец в качестве супругов. И казалось, что для них не существует больше никого.
***
Я снова
А ещё сегодня начали прибывать мои "летучие отряды" с детьми. Дети ведут себя по-разному: кто-то радуется и смеётся, кто-то напуган, кто-то плачет и просится домой. Вот с последних, я и решила начать.
– Привет!
Но девчушка не ответила, только сопли рукавом вытерла.
– Почему ты плачешь?
О, плакать перестала, насупилась. Кажется, даже косички стали топорщиться как-то воинственно.
– Я не плачу, я горюю.
Каких усилий мне стоило не расхохотаться, говорить не буду.
– А по чём горюешь-то?
– Знамо дело, по жизни вольной.
– А что? Она закончилась?
Девочка замешкалась с ответом, видимо, пыталась понять - закончилась вольная жизнь или нет.
– Так ведь из Скита не возвращаются, это все знают, - тихо, печально и уже совсем без злости сказала малышка.
– Погоди, при чём здесь Скит?
– А разве нас не туда отдадут?
– Глупости какие, не отдадут! Вы будете учиться здесь в новой школе, и к родителям сможете ездить на каникулы.
Было видно, что девочка воспряла духом и уже с любопытством глядела на меня. Я решила, что тут уже не нужна.
– Ну, а теперь иди к остальным ребятам, - сказала я, проводя рукой по волосам девочки.
Удар током был мне наградой. Ничего серьёзного, так пальцы от боли онемели, но всё же ощутимо.
– Это что было?
– Простите, я просто волновалась, а когда волнуюсь...
– девочка снова поникла.
– Ничего, бывает, не страшно. Ну, а теперь иди, скоро обед накроют.
Ко мне подбежал воин, поставленный на ворота школы.
– Цариц...
– Тццц, - перебила я его, приложив палец к губам.- Где ты тут цариц видишь? Если бы сюда пришла царица, уж я бы об этом знала.
Вот такой тонкий намёк на толстые обстоятельства.
– Да, госпожа, я понял.
– Что случилось Жостеман?
– Там какие-то люди у ворот. Женщина кричит, что у всех будут неприятности, если она не войдёт и не переговорит с руководством.
– Ну, веди меня Сусанин.
– Что?
– Неважно, говорю - пошли, посмотрим.
У ворот стояла неплохая повозка, такую не купить простым людям, запряжена она была двумя гнедыми кобылами. Коняшки, хоть и уставшие, но явно не за серебрушку куплены. Рядом со вторым воином, оставшимся у ворот стоит грузная, но хорошо одетая женщина и на повышенных тонах что-то втолковывает стражнику. Позади неё, справа стоит парнишка лет двенадцати и с меланхоличным видом ковыряет в ухе, кажется это занятие, поглотило его всецело. То, что мы с Жостеманом подошли к ним, осталось незамеченным.