Царьград. Трилогия
Шрифт:
Хорошо было идти по осеннему лесу, не жарко, но уже и не холодно. Вокруг золотая листва да темная зелень елей, красные гроздья рябин, багряные папоротники, заросли волчьего лыка, орешник… И воздух такой чистый, свежий, и небо – синее-синее, – и яркое солнышко, и смолистый запах сосен и пряный – пожухлых осенних трав. Да уж, бабье лето – пожалуй, лучшее время года.
Примерно через час впереди, за пролеском, вновь блеснула река, путник немного передохнул, посидел на бревнышке у потухшего рыбацкого костерка, решая для себя – оставаться ли тут или пройти дальше? Нет, пожалуй, тут слишком уж людно
Подумав так, молодой человек поднялся и ходко зашагал дальше, теперь уже не удаляясь от реки никуда, прямо по змеящейся под ногами тропинке. Шел часа три, уж никак не меньше, и уже углубился в такую чащу, в которую вряд ли пойдет простой горожанин-турист. И это было хорошо!
Заметив кострище, Алексей остановился, внимательно осматривая местечко. Кострище оказалось оборудованным, обложенным круглыми речными камнями. Кроме того имелись и колышки для котелка, и навес, и даже к уложенным вокруг кострища бревнам были аккуратно прилажены спинки.
Поискав, путник нашел в примотанной проволокой к сосне банке спички, соль и пару рыболовных крючков с запутанной леской. Даже деньги там были – девятнадцать рублей звонкой блестящей мелочью. А что – тоже, может быть, и сгодятся!
Вполне, вполне подходящее место, другое и искать нечего. И от деревни не далеко, и не очень близко, в самый раз, и навес имеется – там можно и спать, нарубить ножом лапника… Или даже сладить шалаш. Кстати, за сосною, в оставленных кем-то дровишках – видать, не все за ночь спалили – нашелся и котелок, и это обрадовало беглеца больше всего. Котелок! Ну, теперь живем!
Спустившись по глинистому откосу к реке, Алексей зачерпнул воды, вскипятил чаю, попив пока так, голью – и то ведь милое дело, после такого пути. Напившись, повеселел и принялся деятельно обустраивать быт. Натаскал под навес лапника, наломал хворосту для костра, вырубил удилище, и, подумав, решил сладить лук, пустив на тетиву оставшуюся леску. Тис в этом лесу, конечно, не рос, пришлось обойтись орешником. Знатный получился лук, крепкий – серьезного зверя, конечно, из такого не завалишь, но вот какую-нибудь птицу – утку, рябчика… Сделал и стрелы – расщепив крепкое сосновое поленце. Острия вырезал из консервной банки, оперенье пока придумал из листьев. Попробовал – на пару десятков шагов било метко, а больше в лесу и не нужно.
Честно-то говоря, не очень-то и нужен был беглецу этот лук, вполне обошелся б и удочкой, да вот захотелось… сладил. И теперь сидел довольный, правда, пока еще не сытый. Посидел, пошел на бережок, закинул удочку… Два часа – три окуня, уклейка и небольшая такая щучка.
Выпотрошив рыбу, Алексей развел костер, поставив уху вариться. Сам же, в ожидании, завалился под навес… с книжкой, точнее сказать – с теми, вырванными из «Истории Европы» листами…
«В мае 1453 г. Константинополь вновь выдержал штурм…» Что? Молодой человек закашлялся, не поверив своим глазам, – вот, уже невесть что кажется. Еще раз вчитался… Нет, точно! Не показалось! «Выдержал штурм». В мае 1453 года! Как раз тогда…
Протопроедр глуповато заулыбался, не в силах сдержать прущую из груди
Нет! Ничего никуда не делось – «выдержал штурм» – и все тут! А ведь там, в библиотеке, все было иначе. Алексей точно помнил – «В 1453 году столица империи пала под натиском турок». А здесь… Ну-ка, ну-ка, и что там дальше?
«Султан Мехмед так больше и не решился пойти на генеральное сражение, поглощенный внутренними и внешними проблемами – нападением Кара-Коюнлу, угрозой со стороны Египта, и восстанием янычар, никогда не пылавших особой любовью к молодому султану».
Подпрыгнув, Алексей резко согнул в локте руку:
– Йес!!!
И стал быстро читать дальше.
«Весной 1455 года янычары устроили переворот, поддержанный сипахами и дворцовой знатью. В результате заговора султан Мехмед был убит, и к власти пришел некто Селим, родной брат третьей жены Мехмеда красавицы Фирузы, по словам злопыхателей, Фируза ранее была известна в самых низких кругах Константинополя как циркачка или гетера».
Ого! Гетера, значит… Интересно, как она проникла в гарем султана? Красивой, наверное, была. И честолюбивой. Надо же – привела к власти своего братца. Без посторонней помощи? Сомнительно, весьма сомнительно!
Но что там дальше?
«Опираясь на янычар, Селим укрепил армию и, наведя порядок на границах, в конце мая 1455 года вновь осадил Константинополь. Город был взят…»
Господи! Взят! Все-таки – взят!
«Город был взят и в скором времени стал столицей Османской империи под новым названием – Стамбул… Во время устроенной сразу после штурма резни погибли почти все жители…»
Стамбул!
1455 год! Султан Селим… Селим Завоеватель, Селим Фатих. Не Мехмед. А какая разница? Ну на два года позже… Господи, Господи, неужели такое может быть? Так вот, написано же… И дальше история пошла по привычному руслу… Только вот – небольшое изменение – не в 1453 году пала Византия, а в 1455-м, и султаном стал не Мехмед, а Селим. И что с того? Хрен редьки не слаще!
Подавленный, Алексей совсем забыл про уху – вода уже почти выкипела, пришлось срочно снимать котелок, обжегся… Обжегся… И тут же подумал – а как же раньше? Про падение Константинополя в мае 1453 года ведь тоже было написано?!
Молодой человек вновь достал из кармана листок… Ну да! Вот именно так и написано!
«…В мае 1453 года город был взят войсками турецкого султана Мехмеда, позднее прозванного завоевателем»!
Господи, да что же такое делается-то? А что же Селим? 1455 год? Ведь только что именно так и было написано, Алексей своими глазами видел. Неужто – глюки пошли? С чего бы?
А ну-ка…
Ну вот…
«…Еще несколько раз, в течение XV–XVI веков Османская Турция предпринимала попытки взять Константинополь штурмом, всякий раз заканчивающиеся неудачно. Вмешательство Генуи, Венеции, Империи Габсбургов и Польши не позволило османам воплотить в жизнь свои далеко идущие планы. Константинополь остался свободным, сначала – под протекторатом Габсбургов, позже получив статус Вольного города – порто франко. Однако Византийская империя уже никогда больше так и не смогла возродить свое былое могущество…»