Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Что за чушь ты несешь, Алексей?! – покраснев, вскинулся Филимон. – Да знаешь ли ты…
– Тихо, мой верный протопроедр. – Человек в черной маске неожиданно встал, медленно положив руку на плечо Филимона Гротаса.
И так же медленно снял с лица маску…
– Я отпущу всех этих людей, – негромко произнес он и усмехнулся, пригладив бороду.
Собравшиеся, в том числе и Алексей, затихли в немом изумлении, увидев, услышав, узнав… императора Константина…
Глава 17
Лето—осень 1450 г. Константинополь
Мысль
Много рук людей связала…
…Палеолога!
Император сдержал свое слово, и протокуратор Алексей Пафлагон, по долгу службы, присутствовал при сем вместе с протопроедром Филимоном Гротасом. Забавное было зрелище!
Первым базилевс велел привести мессира Чезини. Уселся в высокое резное кресло, в то, в котором обычно сидел хозяин кабинета Гротас, ну уж сейчас-то ему пришлось скромненько стоять в углу, вместе с Алексеем, доместиком схол Запада Романом Исихавром и эпархом Николаем Мардоном – с виду – тусклой, ничем не примечательной личностью, на самом же деле – человеком умнейшим и отъявленным хитрецом, попавшим на столь важный пост путем целой серии интриг и подсиживаний.
Оглядев всех, император кивнул на тянувшуюся вдоль боковой стены лавку:
– Садитесь, господа. Начнем!
В высоких золоченых шандалах, потрескивая, ярко горели свечи.
Туринец вошел в помещение, высоко вскинув голову, видно, был уверен в силах своих сторонников. Красивое, надменное лицо его с благородной сединой на висках являло собой смесь самодовольного нахальства и спеси… которая тут же слетела, едва Чезини узнал императора.
– Базилевс?! – Содержатель притона глубоко поклонился, незаметно потирая затекшие от только что снятых цепей запястья.
– Не ждали увидеть меня, синьор Чезини?
– Честно говоря – нет, – растерянно произнес итальянец, впрочем, он быстро взял себя в руки. – О! Это такая честь для меня. Позволю себе спросить: все эти люди…
– Все эти люди явились, чтобы присутствовать при вашем освобождении, синьор распространитель гнусности и пороков! – сверкнув глазами, жестко сказал базилевс. – Да-да, вы не ослышались, синьор аферист! Могу сказать – вам улыбнулось счастье.
– О, не могу поверить, что…
– Хватит болтать! Слушайте меня внимательно. Начиная с завтрашнего дня вы займетесь приятным и обычным для вас делом – организацией притонов. В тех местах, кои укажет вам сей достойный господин. – Базилевс кивнул на Алексея. – Запомните условие – все набранные вами падшие девушки должны хорошо понимать турецкую речь! Но – никогда никому не показывать, что они ее знают.
– Понял вас, мой господин. – Чезини снова поклонился. – Осмелюсь добавить… турки любят и мальчиков.
– Мальчики тоже должны говорить по-турецки! Надеюсь, вам понятно зачем? Подробности обговорите с протопроедром уже сейчас.
Встав с лавки, Алексей прижал руку к груди и, почтительно склонив голову, осведомился, позволено ли ему
– Я же сказал – сейчас! – махнул рукой базилевс. – Идите, идите… Как закончите, выведите итальянца через запасной выход и возвращайтесь к нам.
– Слушаюсь, мой господин!
Жестом позвав Чезини, Алексей вышел.
В смежной, полутемной с высоким сводчатым потолком зале тускло горели светильники. Гулкое эхо шагов, небольшой стол с парой стульев, затянутые плотными портьерами окна.
– Садитесь, – усевшись сам, кивнул протокуратор. – Итак, мессир, надеюсь, вы хорошо поняли замысел базилевса?
– Более чем. – Чезини улыбнулся. – И клянусь вам…
– Ни мне, ни тем более базилевсу не нужны ваши клятвы… Нужны конкретные дела. И молчание!
– Ну разумеется.
– Только не вздумайте скрыться! – предупредил Алексей. – Это вам не удастся… К тому же – это и не выгодно. Пользуясь поддержкой императора вы заработаете лично для себя такие деньги, о которых раньше не могли и мечтать. Только прошу строго выполнять все наши условия.
– О, непременно!
– А теперь… – Протокуратор прищурился и понизил голос: – Теперь я скажу вам о том, что не упомянул базилевс. В первую очередь вам нужно будет заняться некоторыми людьми… Скомпрометировать их, да так, чтобы людская молва разнесла эту весть далеко и надолго, чтоб и следа не осталось от былого влияния этих… этих…
– Этих любителей турок, вы хотели сказать? – хитро прищурился мессир.
– Ну вряд ли они так уж их любят. Но льют воду на турецкую мельницу – это вне всяких сомнений!
– Сделаем, – заверил туринец. – Назовите имена.
– Некий монах Геннадий, ранее известный как Георгий Схоларий, глава ортодоксов! И – комес Лука Нотара, – гулким шепотом произнес Алексей.
– Господи! – Благообразное лицо туринца на миг исказилось гримасой страха.
– Что? Испугались?
– Отнюдь… Просто хочу заметить – дело будет непростым, очень непростым.
Протокуратор прищурился:
– Вы что же, сомневаетесь в успехе?
– Ничуть! Просто предупредил.
– Ничего, ничего! – хохотнул Алексей. – Зато набьете руку на трудных делах. Таких, как монах и комес, много – вам придется поработать с каждым.
– Отлично! – Туринец тоже засмеялся и азартно потер руки. – Признаюсь – это дело по мне! А что касается трудностей… Я их не боюсь! Эх, господин протокуратор, вы даже себя не представляете, как я рад! Можно сказать, всю жизнь ждал подобного момента. Позволите завтра угостить вас вином в лучшей таверне?
– Не вижу смысла ждать до завтра. – Алексей улыбнулся и, пошарив рукой под столом, вытащил высокий серебряный кувшин с узеньким горлом. Вытащив пробку, понюхал. – Ого! Здесь, кажется, родосское! Пошарьте на подоконнике за портьерой, мессир, – там должны быть бокалы.
Выпив за сотрудничество, оба довольно откинулись на спинки стульев.
– С комесом и монахом не спешите. – Протокуратор предостерегающе поднял вверх указательный палец. – Выберем место, где будем встречаться, там все и обсудим.