Царь Иисус
Шрифт:
«Наверное, мне тоже нужно рыдать? — подумал Антипатр. — Но сначала неплохо бы узнать, что случилось».
Во Дворе язычников он встретил начальника Храмовой стражи Сарми, который пришел с левитами, чтобы поддержать порядок в Храме, и прямо спросил его:
— Отчего все рыдают, Сарми? Что случилось? Я слышал, кричат «осквернение» и «мерзость», но ничего не понял. Кажется, меня за что-то осуждают? Будто я участвовал в каком-то святотатстве? Но мне об этом ничего не известно. Моя совесть чиста перед Богом и перед людьми. Если же я кого-то ненароком обидел, пусть Господь меня простит!
Сарми приветствовал Антипатра по всем
— Царевич, по городу ходят слухи, будто воры залезли в гробницы царя Давида и царя Соломона. Эти потерявшие стыд собаки смеют обвинять твоего царственного отца, будто бы он был у них за главного.
Он нарочно говорил громко, чтобы все его слышали. Антипатр был потрясен.
— Господь запрещает прикасаться к могилам! Сморщенная старуха ухватила его за рукав.
— Эй, — проскрипела она, — ты тоже ни в чем не виноват? Ты тоже ничего не знал? Очень хорошо. Так я расскажу тебе, что ночью один раб-едомитянин, подписавший безбожный указ против взломщиков домов, привел в царские гробницы банду необрезанных греческих псов. Мулы ждали их у входа. Тысячу талантов серебра они погрузили на них и отправили во дворец. О других сокровищах мы не знаем, потому что все было в мешках. Говорят, еще вроде не хватает шестидесяти золотых щитов и семи бронзовых чаш, но серебряных слитков было семь, это точно. Признайся, какая твоя доля. А, сын раба?
Уходя под охраной левитов, она смеялась и крича-чм:
— Старый козел сначала ограбил живых, а теперь грабит мертвых. Господь накажет его по его собственному нечестивому указу, и он полетит вверх тормашки ми в бездонную пропасть!
Антипатр прибежал во дворец и с удивлением обнаружил, что никто не собирается ничего опровергать, что всем все известно, и царь не срывал печать с дверей усыпальницы, а просто взял кое-какие ценности и. ч сокровищниц. Ирод ничего не скрывал. Когда же к нему явились возмущенные саддукеи, он сказал им:
— Ах вы лицемеры! Разве япервый позаимствовал серебро из сокровищницы Давида и Соломона? Отвечайте!
— Нет, царь, — честно отвечал ему Захария. — То же самое было сделано, когда городу грозил Антиох Сирийский. Царь Гиркан Маккавей откупился от него #9632; громя тысячами талантами серебра, взяв их из сокро-нигцницы царя Давида. Однако тогда народу грозила Сюда, и он сделал это открыто.
— Удивляюсь твоей наглости, священнослужитель. Гиркан взял три тысячи талантов серебра из усыпальницы, чтобы откупиться от захватчика, не пожелав I щерить себя и своих неустрашимых воинов Всемогущему Господу, а ты еще славишь его! Я же взял всего греть этой суммы, чтобы заплатить рабочим, которые перестраивают Храм Господа, а ты кричишь на меня, словно я карманник. С каких это пор ты, Захария, заделался фарисеем?
— Господь запрещает мне быть им.
— Значит, ты не веришь в воскресение?
— Я саддукей и сын саддукея.
— Но если Давид и Соломон не воскреснут, какая им польза от серебряных слитков, бронзовых чаш и полотых щитов? Все, что я взял из усыпальницы, пойдет на прославление Вечного Бога. Разве сам Давид не признавался в псалме, что нагим он вышел из материнского чрева и нагим вернется в землю? Богатое убранство его усыпальницы противоречит Святому Писанию. Я взял сокровища ночью, чтобы не нанести
Видя, что фарисеи смеются над его замешательст-мом, Захария спросил:
— Царь, а если бы я был фарисеем и верил в воскресение, что бы ты сказал тогда?
Ирод побагровел от злости, но ему на помощь подоспел жирный Менелай-библиотекарь, принявшийся срамить Захарию:
— Как смеешь ты, подданный, так разговаривать со своим царем? Я отвечу тебе, как ответил бы фарисею. В тот день, когда царь Давид и его сын Соломон восстанут в славе, они, указуя перстом на Храм, потребуют отчета от Еноха: «Массивные стены, просторные дворы… Ты знаешь, какими деньгами это оплачено? Не теми ли деньгами, что мы одолжили царю, который правил после нас и с честью завершил работу, начатую нами?»
— Неужели мертвые могут одалживать деньги? — спросил Захария.
— Если у человека есть деньги, он может их одолжить, — ответил Менелай. — А если мертвые не могут иметь деньги, значит, взяв сокровища, царь Ирод не причинил вреда ни Давиду, ни Соломону.
Фарисеи не удержались и принялись выражать одобрение Менелаю. Едва религиозная проблема была сведена до диспута между фарисеями и саддукеями, Ирод мог не бояться народного бунта.
Вскоре стало известно, что не вернулись два человека, сопровождавшие Ирода в усыпальницу. Одни говорили, будто бы, пытаясь отодвинуть камень с могилы Соломона, они сгорели в огненном столбе. Другие говорили, будто их убил Ирод, потому что они видели то, что не должны были видеть. Как бы то ни было, этс были кельты, а смерть кельтов не очень опечалила евреев. Зато евреи очень возмутились, когда Ирод водрузил у входа в усыпальницу, не сделав на нем никакой надписи, белый камень в виде конуса, похожий на алтарь Великой Богини. Только греки и сирийцы перешептывались друг с другом: «Какой он мудрый! Поставил алтарь Великой Богини, нашей Гекаты, чтобы души мертвых могли вернуться. Сокровище, погребенное вместе с мертвыми царями, — это жертва ей, и тот, кто ограбил Гекату на тысячу талантов серебра, должен не быть дураком и щедро заплатить ей за это. Наверняка царь убил кельтских солдат, чтобы умиротворить Собакоголового. Мудро, мудро!»
Возле Рыбных ворот в квартале иевусеев было неспокойно. Неужели Ирод ограбил усыпальницу только потому, что ему нужны деньги? Ходили слухи, что слитков не нашли — их взял Гиркан, а щиты были не щиты, а булыжники, погруженные в повозки, чтобы исох обмануть. Не задумал ли Ирод добраться до золотого скипетра Давида и золотой собаки Соломона? Неужели ему это удалось? Иевусеи ничего не сказали споим соседям-евреям, и прошли годы, прежде чем на улицах Иерусалима стали происходить чудеса, которые они связали с ограблением в царской усыпальнице.
Как правило, чудеса происходили ночью. Двое мужчин в белых доспехах и на белых конях стремительно проносились по улицам города и исчезали так же неожиданно, как появлялись. Из-под пола Храма стали доноситься крики и стуки. На крыше царского дворца вдруг появлялся огонь. То же самое происходило в Вифлееме, Хевроне, Самарии, в общем, всюду. На небе по ночам люди видели сверкающие мечи среди мападных звезд. Камни в пустыне покрывались кровью, а недалеко от Мертвого моря на берегу Иордана поймали крокодильчика с драгоценным ожерельем, хотя всегда считалось, что крокодилы живут только в I (иле.