Царь девяти драконов
Шрифт:
Тяжко вздохнув, он заставил себя оторваться от созерцания плота, что уже добрался до середины реки, и унял огонь нетерпения внутри себя. Сжав копье покрепче и, кашлянув в кулак, стражник уставился отсутствующим взглядом на дорогу. Та проходила немного вперед и раздваивалась. Одна шла на юг в земли, которыми правил цзы Хэн. Судя по слухам, тамошним чжунам придется нелегко. Светлейший Лаоху повелел поднять продовольственный налог с тех участков, что не побили таинственные морозы.
«И это правильно. В трудные времена люди должны помогать нуждающимся».
Другая дорога
«Надеюсь, они вернутся с добрыми вестями, — подумал стражник, отрешенно осматривая тракт, — дурных и без того хватает».
Солнце было столь ярким, что даже грунт блестел в его лучах, заставляя щурить глаза. Слабый ветерок налетал с реки, принося прохладу. Джунгли, растущие вдоль дороги, убаюкивающе шелестели листьями.
— Фух, — выдохнул воин, — сегодня хоть не так жарко... — он скосил взор на север и застыл в изумлении.
Шаркая сандалиями по земле, поднимая в воздух клубы дорожной пыли, к причалу приближался человек. Серая рубаха, опоясанная кожаным ремнем, взмокла от пота. На руках и животе виднелись дыры, будто оставленные острыми ветками. Человек тяжело дышал и опирался на копье, словно о посох. Когда незнакомец приблизился, стражник увидел насколько бледно его лицо, искаженное гримасой ужаса. В широко раскрытых глазах застыл неподдельный страх. Из легких вырывалось свистящее дыхание. У стража причала холодок пробежал по затылку.
— Эй! — крикнул он, делая шаг навстречу, — что случилось?! Что такое?!
Незнакомец не ответил. Сделав еще несколько шагов, он выронил копье и рухнул в дорожную пыль. Путник задыхался, громко глотая воздух ртом.
— О, духи речные, да что ж такое?! — стражник кинулся на помощь.
Упав перед незнакомцем на колени и перевернув его на спину, воин случайно опустил ему руку на грудь и почувствовал, как бешено колотится сердце. Казалось, несчастный путник не видит стражника. Взгляд расширенных зрачков устремлялся в синее небо. Словно яркое солнце ничуть не слепило его.
Задыхаясь и с трудом ворочая языком, незнакомец просипел:
— Бо Янь... огонь... Башэ...
— Что? — с тревогой переспросил стражник, склоняясь. — Что ты сказал?
— Бо Янь... огонь... Башэ...
Воин вздрогнул и отстранился:
— Ты с севера? Что-то случилось с почтенным хоу Янем?! Что?! Что произошло?!
Однако незнакомец не слышал. Внезапно его тело конвульсивно дернулось, глаза стремительно закатились, и спустя миг стражник осознал, что больше не слышит биение его сердца.
Причал погрузился в тишину. Только Матерь вод тихо журчала за спиной, да листья джунглей шелестели вдали.
***
Лаоху неторопливо спускался по лестнице. Стража в кожаных нагрудниках выстроилась по обе стороны в почетном карауле. Каменные лица не выражали никаких чувств. Взор устремлялся
«Настают нелегкие времена. Но, клянусь духами, я не посрамлю памяти предков и встречу невзгоды достойно».
Доспех тихо бряцал в такт шагам, а пальцы Лаоху по привычке выбивали дробь.
Вот длинная лестница оказалась преодолена, и ван свернул на тропинку, ведущую в сад. Прошел через лунные ворота, ощутил запах цветов. Сладковатый лотос, терпкий и влажный пион. Щебетание птиц в кронах фруктовых деревьев. Приятный контраст света и тени, игра солнечных зайчиков на поверхности пруда. Хруст камешков под ногами ласкал слух. Лаоху почувствовал, как полностью расслабляется. Словно сад обладал истинной магией, способной разом освободить от груза проблем.
«Если бы можно было остаться здесь насовсем».
— Это мой цветок! — услышал он визгливый девичий крик.
— Я увидел его первым! — вторил ему мальчишеский голос, более твердый и уверенный.
Лаоху свернул на другую тропинку и увидел невысокую длинную скамью. Мэйфан сидела в тени сливы и наблюдала за тем, как дети отчаянно спорят, кому из них должен принадлежать цветок розового пиона. Ван в очередной раз подметил, как много белил нанесла на кожу лица супруга. Она всегда считала, что чем светлее кожа, тем красивее она выглядит. Лаоху и забыл вовсе, когда видел на этих округлых щеках здоровый румянец. Черные глаза со скучающим взглядом аккуратно подведены. Темные, как смоль, волосы убраны в привлекательную прическу из нескольких пучков. Стройное тело прикрывало одеяние. Такое же белое, как и лицо Мэйфан. Повелитель невольно порадовался, что жена сидит в тени. В лучах солнца она слепила бы взор не меньше, чем снег в ясную погоду.
— О-о-о, — томно простонала она, наблюдая за перепалкой, — неужели вам заняться нечем, как устраивать шум из-за какого-то цветка?
— Если брат с сестрой не могут поделить даже пион, то быть беде в священном царстве, — вставил Лаоху.
Галдеж тут же прекратился. Дети забыли о ссоре и как по команде уставились на родителя. Мэйфан мгновенно вскочила и присела в церемониальном поклоне.
— Бо.
Ван улыбнулся уголками губ и сдержанно кивнул. Перевел взгляд на детей. Заметил, что пион сжимает в кулаке сын. Вэй пошел в отца — такое же гордое выражение лица, уверенный взгляд. Дочь же, Мэйгуай была копией матери — бледная и капризная. Только вполне обходилась и без белил. Вот и сейчас она стояла, надув полные губки и готовая закатить очередную истерику. Мысленно Лаоху уже приготовился к ней.
— В чем дело? — как можно суровее, поинтересовался ван.
— Она хочет забрать мой пион, отец, — спокойно ответил сын.
— Он не твой, я его первой увидела! — топнула ножкой в миниатюрной туфельке дочь.
Лаоху тихо вздохнул и обратился к Вэю:
— Это правда?
— Да, отец, — спокойно признал тот, чем слегка удивил Лаоху, — но полез в воду и достал его я. Смотри!
Вэй указал пальцем на мокрые сандалии, влажные ноги, с которых продолжала капать вода, и сырой подол широкой рубахи красного цвета.