Царь, царевич, король, королевич...
Шрифт:
Ничуть не обидившись на такое панибратское обращение, Мак-Смоллет кивнул.
— Итак, благодаря моим рассказам и личному примеру, дети были очень ко мне привязаны. Особенно младший. Несколько месяцев назад, как раз после возвращения из Америки, где я повидал много интересного и поучительного, например американские библиотеки и магазины... О чем я? Итак, после своего возвращения в Индию я увидел, что дети чем-то встревожены. Ненавязчивые вопросы и такт позволили мне узнать о произошедшей за время моего пребывания в Америке истории. Отец мальчиков, как я уже говорил — археолог, раскопал некий древний и полузабытый
— Я в курсе, — повторно набивая трубку сказал Холмс.
— Итак, богиня эта, — ничуть не смущаясь продолжил Кубату, — очень отвратительна. А ее поклонники — еще хуже. К несчастью, вблизи храма жил некий престарелый индийский маг, по общему мнению окрестных жителей — бессмертный. Этот маг, решив, что археолог оскорбил святыню индийского народа, пригрозил ему страшной карой. А именно: он заявил, что дети археолога умрут. Я, как мог, успокаивал своих юных друзей. Но недавно они исчезли. Имеются все основания предполагать, что маг выполнил свою угрозу и похитил мальчиков. Однако, мы смеем надеяться, что дети еще живы. Поэтому я, а также дальний родственник археолога Мак-Смоллет и преданный слуга археолога Иванду отправились в путь. К вам, мистер Холмс! Лишь вы способны спасти детей, вернуть счастье их родителям, успокоение мне, и солидное вознаграждение самому себе.
— Насколько солидное? — заинтересовался я, зная что друг мой ничуть не заботится о своем благосостоянии.
— Тысяча, — кратко ответил Кубату.
— Чего, — растерялся я. — Шиллингов?
— Гиней. Золотых гиней, — заискивающе улыбнувшись ответил Кубату.
— Никогда не думал, что археология — столь прибыльное занятие, — меланхолически заметил Холмс, посасывая трубку.
— Дело в том, — внезапно вступил в разговор негр, — что я — большой вождь мальдивского племени пога-тири. Я обязан археологу жизнью. И готов отдать все золото нашего племени для спасения его наследников.
Изъяснялся негр на прекрасном, чистейшем английском языке, и я проникся к нему и его трогательной верности хозяину невольным уважением.
— Как были похищены дети? — внезапно спросил Холмс. — И почему вы думаете, что они еще живы? И где предполагаете их искать?
— А на эти вопросы, — пожав плечами сказал Кубату, — я отвечу лишь после того, как вы подтвердите, что беретесь за розыски детей.
Наступила тягостное молчание. Прервал его Холмс.
— Приходите завтра, в это же время. Я должен все обдумать.
Ни Кубату, ни Мак-Смоллет, ни отважный Иванду не проявили признаков нетерпения или обиды. Откланявшись, они вышли из гостинной. Лишь на столе осталась клетка с черной мышью, а на полу — вновь забытый Мак-Смоллетом ботинок.
Мы с Холмсом продолжили разговор после чудесного ужина, поданного миссис Хадсон. Баранья отбивная была просто великолепна, кларет отличался изысканным букетом, а к турецкому чаю я уже начал привыкать.
Набив поплотнее трубки, мы с Холмсом уселись друг напротив друга, и я поинтересовался:
— Холмс, что мы будем делать? Вы беретесь за это дело?
— Очевидно, — без убежденности в голосе ответил Холмс.
— Вас что-то беспокоит?
— Да, есть одна мелочь, — отозвался знаменитый детектив. — Девяносто процентов сказанного Кубату — ложь.
— Почему?
— Долго
Холмс покачал головой. Потом, отпив немного чая, оглушительно свистнул и лукаво посмотрел на меня. Не скрою — я догадался, что произойдет.
— Звали, мистер Холмс? — печально поинтересовалась Хадсон, перемещаясь из коридора в холл.
— Звал, — радостно подтвердил Холмс. — Миссис Хадсон, дорогая, не позовете ли вы мою нерегулярную гвардию?
— Натопчут... — вздохнула Хадсон, покидая комнату.
— Холмс, вы не правы, — с укором заметил я. — Нельзя посылать старую больную женщину за уличными мальчишками.
— Да? А плату за квартиру повышать правильно? — неожиданно взорвался Холмс. — Половина моих доходов уходит на аренду жилья!
— Вы давно могли бы выкупить дом или переехать, — неуверенно предложил я.
— Переехать? А как же я буду жить без нашей дорогой миссис Хадсон? Я так привык к ее ворчанию, к ее бифштексам, к ее плавной поступи... Не просите, Ватсон...
Сбитый с толку, я лишь покачал головой. Да, мой гениальный друг имел свои слабости и недостатки...
Мои размышления прервал гвалт ввалившихся в холл детей. Это были те самые лондонские гамены, юные бездельники с Бейкер-стрит, которые предпочитали зарабатывать на жизнь не мытьем кебов на перекрестках или продажей газет на углах, а выполнением мелких поручений Холмса. День и ночь они толпились у дверей, лучше любой вывески показывая, где живет детектив.
— Звал, начальник? — стараясь казаться солидным и взрослым сказал старший из них, мальчик лет шестнадцати.
— Есть дело, — просто ответил Холмс.
— Раз плюнуть, — небрежно ответил юнец и в доказательство своих слов плюнул на дорогой персидский ковер.
— Надо проследить кое за кем, — не обращая внимания на поведение мальчика, продолжил Холмс.
— За лысым офицером, шотландцем в одном ботинке и негром? — осведомился юнец. — Мы уже проследили, на всякий случай.
— Отлично! — Холмс потер руки, встал со стула и оглядел свою «гвардию». — Растете, ребята!
— Стараемся, начальник, — гордо ответил самый младший, добывая из кармана рваных брюк сигарный окурок. — Огонька не найдется?
— У тебя за спиной целый камин, — осадил зарвавшегося ребенка Холмс. — Сколько с меня?
— По гинее каждому... ну, и по три шиллинга за оперативность, — осторожно предложил старший.
Холмс, не споря, расплатился, и предводитель гаменов начал свой рассказ:
— Короче так... Живут эти лохи в гостинице «Бодливый бык». Не гостиница, а тьфу! — одно название. Снимают комнату с тремя постелями. Негр тоже на кровати спит, совсем как человек. Под кроватью у шотландца кожаный чемодан, тяжелый — жуть! Я пробовал приподнять, чуть руки не оторвал. У офицера и негра вещей почти и нету. Так, ерунда, унести — раз плюнуть. Когда они от вас ушли, то вначале заглянули в лавку ювелира на Нельсон-стрит, семнадцать. Что-то ему продали, я не разглядел, стекла в лавке грязные. Тоже мне, ювелир-грязнуля, тьфу на таких! Вот и все. Сейчас сидят в гостинице, едят говяжьи почки с хреном. Тьфу, гадость...